Как на экране компьютера сделать клавиатуру


   "Война для офицера - экзамен, который неизвестно когда произойдет, но к нему он обязан готовиться всю жизнь".               0x01 graphic
                        Автор не анализирует и не систематизирует информацию за более чем двугодичную службу проведенную в Афганистане. Она осталась в секретных тетрадях на "пыльных" полках в виде семинарских рефератов и докладов в академии. Да и то, через энное количество лет эти записи, за сроком давности попадут в топку.             Цель ставилась иная - память. Вы прочтёте повествование "афганского" командира взвода "доросшего" до должности командира роты. Его взгляд и мысли на происходящее вокруг него. Прошу не судить сей "труд" с позиций сегодняшнего времени и быть благосклонным к памяти погибших...                               Аксиома, гласящая,       что высшей формой преступления является       игнорирование прошлого,       не перестала и не перестанет быть аксиомой.             ЧАСТЬ I. ПРОЛОГ             Афганистан для каждого свой: для солдата он один, для офицера он другой, для прапорщика - третий. И для каждой должности он разный: кто видел его в триплекс прицела, кто через мушку автомата. Кто "разглядывал" его на штабной карте в КШМке или разложенной офицерской планшетке на коленке. А кое-кто и на глобусах в "высоких" кабинетах Ташкента и Москвы. И у всех, как ни странно - он самый правильный и верный и другим он по определению быть не может лишь потому, что это "личный" Афган, а других просто небыло...             Оставив за спиной двадцать пять лет выслуги и три высших образования, одно из которых - военное. Думаю, что имею право делать некоторые личные выводы про годы своей юности, а именно уровень командира взвода и роты, на плечи которых выпала основная тяжесть афганской войны. Ответственность за судьбы людей и выполнение боевых задач постоянно пересекались. Поэтому, кто и как из командиров младшего звена решал эти проблемы, таков и был результат.             Ещё не стоит сбрасывать со счетов "его величество случай". Только там стало понятно, что война - это череда случайностей, которые грамотно завуалированы в одном слове: "ПРИКАЗ"...                   На классику не претендуя,       Пишу о том, что видел сам, -       Прочувствовал всем сердцем и своею "шкурой",       Незаживающей занозой ты во мне Афган.             Уже и паутина лет накрыла ненароком,       Морщины въелись в несмываемый загар       Друзьям своим пишу "корявым" слогом,       Душой закрыв могилы уходящих от PR...             Немало мемуаров и творений       Посвящено тебе, Афганистан.       А сколько жизни волн, невыплаканной скорби       На камнях тех осталось умирать от ран.             Зачем пишу - и сам не знаю...       Опять мне двадцать, но теперь       Я все по полочкам раскладываю складно,       И шашкой не рублю, и не боюсь потерь...                   Как правило, запоминаются самые яркие моменты жизни. Обыденность и серость быстро стирается из памяти, потому что ничего не затрагивает в душе. Когда спрашивают: "Какие твои самые лучшие годы жизни?". Всегда с гордостью отвечаю: "Афган!" Единственное место, где выполнял то, к чему готовят военных-профессионалов.             В принципе, без пафоса и пацифистских стенаний, человек надевший погоны служит для того, чтобы убивать или быть убитым. Это основа! Всё остальное - наносное, шелуха. Хорошо учили убивать - значит выжил. Плохо учили - значит... Нас учили хорошо, спасибо начальникам ведущих кафедр Киевского ВОКУ: полковникам Бондарчуку (тактика), Уткину (разведка), Мигулёву (боевые машины), училищным огневикам (полковникам Рубцову и Пивень), генералам Ляшко и Сидорову.                         Десантно-штурмовые соединения, в которых выпала честь служить "за речкой" с августа 1981 по октябрь 1983 год, были созданы в основном в 1979 году. Уставов и наставлений, закрепляющих ведение боевых действий, по ним не было. Лишь рекомендации, да и то "сырые". Училищные "тактики" и "разведчики" (п-ки Блохин, Ярков, Купцов) начали отходить от стандарта ведения общевойскового боя и вместе с курсантами путем диспутов, семинаров и тактических летучек решали вопросы применения и использования нового рода войск.            0x01 graphic
0x01 graphic
            Маленький штрих: подчинение десантно-штурмовых соединений и частей - и то было двойственным: Сухопутные войска и штаб ВДВ. Так везде и во всем. Парашюты, техника, люди...             В составе четырёх батальонов к 12 января 1980 года 56-я отдельная десантно-штурмовая бригада вошла в Афганистан. Третий (майор Каленов О.Н.) и первый батальоны(м-р Кастрюлин Ф.) расположились восточнее аэропорта Кундуз. Четвёртый (капитан Хабаров Л.В.) чуть раннее "оседлал" перевал Саланг, обеспечивая проход маршевых колонн 40-й армии. Второй батальон при вводе войск убыл в распоряжение командира 5 мсд, а затем вошёл в состав, вновь сформированной 70 омсбр (кандагарской). Аналогичная бригада была образована и в Джелалабаде (66-я, мотострелковая). Сначала это был мотострелковый полк, а после введения в его состав десантно-штурмового батальона, его развернули в бригаду.             Батальоны 56-й бригады (1-й, 3-й, а позже и 4-й) заняли пункт постоянной дислокации в районе аэропорта Кундуз с одной стороны, а 201-я мотострелковая дивизия - с другой.             Офицерский училищный выпуск 1981-го года - был первой спланированной заменой в Афгане для бригады. Молодые лейтенанты, шли не на удокомплектование, а на прямую замену офицерам, входившим сюда в 1979-80-х годах...                   КИЕВ - КУНДУЗ             Начало лета 1981-го. Учёба для 5-й и 6-й курсантских рот подходит к завершению. В Афгане война "полыхалет" уже полтора года. Курсанты третьего и четвёртого курсов училища в составе дежурных подразделений по гарнизону, встречают и разгружают по ночам в аэропорту Жуляны "спецгрузы" - позднее их назовут "груз 200". А пока по училищу ползут данные первых потерь выпускников: Саша Стовба (КВОКУ-79), л-нт Гайдаенко из 4-го батальона нашей бригады (КВОКУ-80). На его место в бригаду году прибыл однокашник по курсантскому взводу - Глеб Юрченко:             - Саш, погляди!             При получении оружия на складе РАВ в Кундузе, Глеб показал на кобуре сделанную шариковой ручкой надпись: "КВОКУ-80, л-т Гайдаенко"... Перешла по наследству.             В секретку училища пришел бюллетень Генштаба "О ведении боевых действий в горно-пустынной местности", где указывались недостатки в организации и ведении боевых бействий в горах. Приводились конкретные примеры, и 56 одшбр в частности ( в районах Кундуза, Ханабада, Талукана). Особое внимание обращалось на слабую физическую подготовку и выносливость (и не только бойцов, но и офицеров). Новый начальник училища (ген.-майор Сидоров) прибыл из "Лесгафта"(институт физической культуры и спорта). До института он служил в ВДВ, поэтому отношение и требования к физической подготовке возросли. Начали совершаться марш-броски с полной выкладкой в учебный центр "Старое" за Борисполем, с высадкой из вертолётов и последующим выполнением учебных задач. Каждый из курсантов начал задумываться о возможном его применении в боевых действиях, и все воспринимали такие возросшие нагрузки с пониманием.             В мае, перед выпуском, "заскочил" в училище отчисленный с третьего курса Игорь К, после госпиталя... Собрались, кому интересно,в курилке за жизнь "перетиреть", а лишний раз взглянуть на его левую половину лица боялись, по той лишь причине, что её просто небыло: "за речкой" он был замкомвзводом, в горах накрыли наши вертушки... Наглядность наяву.             Сдав два полевых экзамена: огневую подготовку и тактику в лагерях            0x01 graphic
            1-й и 2-й взводы "моей" 6-й курсантской роты переехали в Киев для сдачи экзаменов по технике и вооружению БМ (боевых машин) и НК (научный коммунизм). После года хождения в качестве кандидата в члены партии, наконец, вступил в неё. Вручили партбилет - это дело, естественно, надо "вспрыснуть"...             В первом же увольнении, усугубив "горилки" с детским, школьным и училищным другом, пошли на танцы в Дворец Культуры "Нивки" в парке 40-летия ВЛКСМ. До выпуска оставалось недели две-три.             Вечер. Июль. Духотища в городе. Расстегнули кителя. Подошли курсанты КВИЗРУ из гарнизонного патруля, человек 6-8. Передав приказы начальников патрулей, они окружили нас, решив задержать.             Подъехали подвижные патрули. Забрали... В училище закон - курсант и гарнизонная "губа" несовместимые понятия.             На "губу" прибыл замнач. ПО училища подполковник Конько:             - Всё, курсанты, вы отчислены! Рядовыми в войска пойдёте! А тебе, скотина (это мне, - прим. авт.), лишь два дня назад партбилет вручал!             "Ну-ну, - думаю, - отчисли выпускника за две недели до выпуска - себе дороже..."             Неделю действительно к госам не допускали. Потом за один день два экзамена пришлось сдать. В памяти остался билет по НК: "Трилогия Л.И. Брежнева "Малая Земля", "Целина", "Возрождение" в воспитании офицерских кадров".             После ответа отводит офицер из приёмной комиссии, который принимал экзамен и говорит:             - Мнение комиссии единогласно: твой ответ лучший, но почитай вот это... - достаёт записку от начпо училища: "Курсантам такому-то и такому выше тройки не ставить".             По правде говоря, всегда мечтал иметь красную рожу и синий диплом, а не наоборот.                         Так вместо Камчатки, а мой друг вместо ГСВГ, получили предписания в г. Кундуз, в в/ч. п.п. 44585.            ...Из выпускного училищного батальона нас восемь человек сразу ушло "за речку", в моей курсантской роте возратились все.             Прилетели в Кабул из Тузеля (аэропорт военный в Ташкенте) к обеду, после приземления к трапу ИЛ-76-го подкатил УАЗик:             - Есть лейтенант такой-то?             - Да.             - Залазь.             "Забрали" неизвестно куда моего кореша-залётчика.             Машина скрылась в пыли. Потом ещё машина и ещё. Офицеры, солдаты по одному, по двое рассосались. Остался один на взлётке. Неподалеку стояло два десантника: капитан и прапорщик. Обращаюсь к ним:             - Случайно не знаете что такое Кундуз и где эта в/ч 44585, у меня предписание туда?             - О, парень, ты обратился по адресу, держись нас. Самолёт будет завтра, а сейчас делать нечего до утра...             Это был капитан Юрий Эм, начальник штаба 1-го батальона с прапорщиком из РМО. Всю ночь проболтали, естественно за бутылочкой коньяка. Лишних пару пузырьков от таможни спрятал(да простят меня погранцы). Пересылка в то время состояла из лагерной палатки коменданта да курилки, огороженных колючей проволокой и масксетью. Там всю ночь и скоротали. Глубоко за полночь, за аэродромом стрельба началась, уханье артиллерии. Мне-то всё в диковинку, а собеседники ноль внимания, только и делали, что сигарету за сигаретой курили...             Утром на АН-26-м убыли в Кундуз. Самолёт вёз почту, бойцов из госпиталей и заменщиков в 201-ю мотострелковую дивизию. Через час встретил как на экране компьютера сделать клавиатуру Кундузский аэродром изнывающим зноем, с температурой в тени за сорок. Пройдя через шлагбаум со своим чемоданом "Смерть носильщику" - тем, кто проходил службу в ГСВГ, объяснений не требуется, попал на территорию бригады. Капитан Эм прямо, не сворачивая в "строёвку", к себе в батальон. Я - к УСБэшке, где располагалась строевая часть. Рядом, за ограждением, находился БТРД с часовым перед ним, догадался: "Боевое знамя и, видимо, бригадная касса..." Строевик, помнится, ст. л-нт Верёвкин из "Орджо-79", сразу засуетился: первый выпускник в бригаде, заменщик. Пошли на представление к бригадному начальству.             Комбрига не было (п-к Плохих, да я его никогда так и не видел). Он убыл к соседям-вертолётчикам свой орден Ленина обмывать, да ещё комэску тамошнего полка звание Героя пришло. После, не на своём вертолёте, командир эскадрильи начал пируэты над аэродромом выписывать и сам себе хвост отбрил. Погиб. Глупо.             Спустились в подземный бункер. Кондиционер бакинский работет, я в повседневной форме, пот градом течёт. Навстречу, поднявшись с солдатской койки, встаёт плотный, невысокого роста мужичёк, мне под подбородок. Строевик в спину шепчет:             - Начальник штаба бригады майор Масливец.             "Лопату к черепу", представился по уставу.             - Присаживайся, лейтенант.             Масливец открыл холодильник, достал пару бутылок "Боржоми". Начал расспрашивать про житьё-бытьё.             - Сам здесь без году неделя, закончил бронетанковую Академию, только дела принял... Так куда его определим? - обратился к строевику.             - Наверное, в "семёрку", там с офицерами совсем худо. На место Портнова, а Портнов пусть роту принимает.             - Давай, оформляй. А ты ещё водички попей.             Вижу, пришёлся ему по душе. Это сердцем чувствуешь. А позднее понял: так оно и было.       Встал на партучет. Замнач ПО обрадовался:             - О-о, в нашем полку коммунистов прибыло!             В третий батальон прибыл к четырём часам дня. Слышу, дневальные: "Рота, подъём! Построение через две минуты на центральной линейке!" "Что за чепуха? В войсках - и тихий час? Странно..."             Эти странности преследовали не больше недели, а позже - позже удивляться времени не было, всё воспринималось как нечто естественное... Всё "гражданское" осталось там, в той жизни, которая поделилась на ДО и ПОСЛЕ... Времени на раскачку небыло, пришлось сразу же погрузиться в реальную военную действительность, которая не любила и не любит ненужных вопросов...             Захожу в штабную палатку батальона. Она поделена на две половины. Сорбственно штаб батальона в одной и офицерская столовая с другой с выходом к ПАКам(армейские кухни). Поставил чемодан, окинул присутствующих взглядом.             Все в труселях.            - Кому представиться?             - Я НШ батальона, капитан Серков, пошли к комбату.             Идём. Из палаток заспанные физиономии с удивлением и вопросительными взглядами :       " Новенький! Что за чудо?" - всего насквозь буравят...             Комбат, Каленов Олег Николаевич, находился от штаба батальона в метрах десяти, в землянке. Представился. Минометчики батальонные как раз приехали из Кундуза. Дынь штук двадцать привезли, несколько комбату занесли, да ещё что-то, завернутое в ветошь.             - Ну, лейтенант, скидай свою красную фуражку. Пойдём, посмотрим, какой подарок мне семёрка привезла - тоном, нетерпящим возражений, скомандовал Олег Николаевич.             Выходим из землянки. Отошли подальше от расположения батальона к какому-то глинянному заборчику. Каленов мою фуражку на этот забор положил, - а это, оказывается, туалет был, - развернув тряпку, достал "Маузер" и давай из него пулять.             - На, покажи, на что способен.             Маузер - штука серьёзная. Три пули одну в другую всадил. Отдал оружие.             - Неплохо, неплохо. Киевлянин, значит, разведчик, семёрка - дело серьёзное, там серьёзные люди нужны.             -...             Возратились в палатку.             - На, дыньки отведай, таких видать сроду не ел.             Действительно, таких сладко-приторных раньше в жизни не пробовал. Сок потёк по подбородку, пальцам, ладоням. Мухи тут как тут. Ополоснул руки, запил водой, чтоб не так сладко было. Это и погубило на следующих три дня. Акклиматизация прошла по-военному. Рывками пришлось передвигался от ориентира к ориентиру. От сортира на десять метров не отходил. Температура поднялась. Ребята кругом смеются, а мне совсем не до смеха. Переоделся в "мабуту" - полевую форму. Пистолет получил, панаму. За своего стал сходить.             Подъём в бригаде в четыре утра, затем завтрак и занятия до двенадцати. После тихий час до четырёх. Когда жара спадала, - остальные воинские ритуалы.             За это время, что пришлось провести в бригаде, так и не увидел конкретной "боевой" работы, с которой столкнулся буквально через считанные дни. Обыкновенная рутинная лагерная жизнь военного городка.             ИМАМ-САХИБ             Из выпуска Киевского ВОКУ-81, в 56-ю бригаду попало четыре человека, - все, кроме меня, в четвёртый батальон. Я был назначен в 7-ю роту третьего батальона.             7-я десантно-штурмовая рота располагалась отдельно от бригады и находилась в кишлаке Имам-Сахиб в 6 километрах от советской границы. Связь в основном была вертолётами, и колонны за боеприпасами, питанием и прочим имуществом от роты уходили приблизительно раз в месяц.             В батальон по замене командирами взводов прибыли выпускники из АВОКУ-81: Валерий Перхайло (пулвзв -7), Виктор Станович (пулвзв-8), Сергей Лесщишин (3/8 дшр), Александр Руденских (пулвзв-9)... Недельку прожил в батальоне, в офицерской палатке 9 роты, ожидая подхода колонны из Имам-Сахиба. За это время перезнакомился со всеми офицерами батальона и частично бригады, а с Валерой Перхайло подружились.             В первых числах сентября пришла колонна из роты, и мы, "сопливые" лейтенанты - Валера Перхайло и я, двинулись в своё первое сопровождение, ставшее одновременно для нас "боевым крещением"... Старшим колонны был СОБ минбатареи Витя Берестов, с ним Эдик Куроян - минометчики Они приезжали в бригаду для поступления в партию. Колонна состояла из двух БМД, БТРД и двух ГАЗонов.             56 одшбр, 201 мсд и аэродром вкупе с "летунами", располагались на огромном горном плато. С этого плато съехали вниз, минуя КПП мотострелков, в Кундуз. Проехали по городу, далее через "скотный базар", который на наших глазах долбали вертушки, по каменому мосту через реку вышли на бетонную трассу. Километрах в пяти от города находился "Северный городок", там "тылы мотострелков". Заехали к ним за хлебом, набрали продуктов, и отправились в путь. Местность ровная, видимость на несколько километров. Чтобы не попасть на мину, пылили параллельно дороге, рассыпавшись в линию, да ещё чтобы не накрывало пылью. Так прошли по пустыне километров тридцать. Ближе к Порт-Шерхану, посёлок на границе с СССР, свернули направо и вошли в "зелёнку".            0x01 graphic
           Дорога петляла в 5-6 километрах вдоль границы. Граница - это река Пяндж.             У нас с Валеркой оружия не было кроме личных пистолетов, поэтому мы "разместились" за курсовыми пулеметами БМД внутри машин. Что-то "зацокало" по броне. Начался обстрел. Стреляло всё что могло стрелять... Обученные ведению стрельбы на стрельбищах, с "шарами" по полтиннику, впервые поняли, что не только мы можем вести огонь, а и по нам тоже могут стрелять...             Мы "поливали" зелёнку из пулемётов, хотя ничего видно не было. Остановились. Сверху, по голове постучал парень, улыбаясь, сказал, чтобы вылезали и зашли к нему чайку попить. Познакомились с командиром второго взвода роты Павлом Пятлиным. Он со взводом, расчётом АГС и двумя М-82 мм находился в н.п. Басиз, как раз на полпути от Порт-Шерхана к Имам-Сахибу.             Его взвод жил в доме, окружённом глинобитной стеной на окраине Басиза. БМД находились внутри. Бойцы спали на циновках. Был свой повар, короче полная автономия. Обстрелы обязательно не менее двух раз в день - утром и вечером, чтобы "шурави" не расслаблялись. В таком напряжении люди жили месяцами, правда, к этому быстро привыкаешь.            - Паша, как дела? -позднее, заступая ответственным по роте, интересуешься по связи.      - Да как обычно стреляют, только стрельба почему-то не по графику...- в ответ.            0x01 graphic
            Позже стало понятно, почему в бригаде к "семёрке" командование так уважительно относилось. С августа по декабрь, бригада практически никуда не ходила. Лишь артиллеристы в охранении иммитировали бурную деятельность. А рота по два-три раза в неделю работала по реализации разведданных. В расположении роты был пункт начальника разведки Пянджского погранотряда (п-к Халейкназаров и к-н Иванов). С разрешения командования 7 дшр действовала совместно с авиацией погранцов по разведданным пограничников.            0x01 graphic
           Их зона ответственности в Афгане в то время была 20 километров вдоль границы. Наши раненные лечились на советской стороне в больнице г. Пяндж.                   Взводами командовали сержанты. Сержанты с большой буквы: неуставняка, в том понимании, которое вкладывают сейчас (издевательства и пр.) не было. Некогда этим было заниматься, да и обстановка этому не способствовала. Рота всегда была "при деле"... "Мой" замкомзвод, старший сержант Юрий Пархоменко тактично вводил меня в обстановку. Рота на 90% была одного призыва, все увольняемые. Награждённых на роту было человека 2-3. Награды получали только за ранения, причём тяжёлые, и посмертно: ведь по официальной версии мы боевые действия не вели, а организовывали колхозы, сажали сады, рыли арыки, строили школы...            0x01 graphic
            До революции городок, в котором расположилась рота, принадлежал гражданским советским специалистам. Жильё и бытовые условия оборудованы были качественно. Современным жаргоном - евроремонт. Вдоль вилл, где жили взвода роты и миномётная батарея с приданными силами и средствами (взв. связи и взв. АГС), проходила центральная, вымощенная булыжником дорога, с цветущими розами по обеим сторонам и арыком.            0x01 graphic
            Городок размерами где-то 80 на 40 метров, за дувалом, в котором была проделана дыра, находилась вертолётная площадка. Вертушки обычно не садились: один борт зависал на полметра от земли, а второй обстреливал зелёнку. Весь гарнизон был обнесён каменной стеной, только со стороны ворот была простреливаемая зона. Вечерние поверки проходили повзводно по кубрикам. Обстрел роты, по расписанию начинался после завершения телевизионных программ центрального телевидения Таджикистана - в двадцать два сорок пять по местному. Рота переводилась на повышенную, оружие висело на спинках кроватей, в дежурной машине находилась дежурная смена.             Ночью в туалет перебежками - работали духовские снайпера. Была своя киноустановка с единственным фильмом "Экипаж", диалоги и сюжет этой картины были выучены наизусть.             За два дня до прихода "нашей" колонны замполит роты ст. л-нт Пискарёв с тремя бойцами роты на очередном выходе был ранен. Его отвезли в г. Пяндж, на советскую сторону. В общем, когда мы приехали, в роте было только три офицера из десяти по штату. Ротный Виталий Куцых в госпитале, (ушёл на повышение после госпиталя на начальника разведки бригады, вместо погибшего в Лошкаревке). Ротой командовал командир 3-го взвода ст. л-нт Александр Марестович Портнов.             По рассказам в одной из "стычек" бригада на выходе "потеряла" бойца: зашёл за дувал - и его не стало, пропал. Высказывали разные предположения.            0x01 graphic
           Провели операцию по его розыску, дожали духов - они его подкинули, но с исламскими заморочками: всё, что можно, обрезано и выколото, живот распорот, засыпан солью, а член вставлен в рот, да на руках и ступнях дыры, видимо на кресте был распят. Да и ярким примером для всех была трагедия в 1 пдб... "Всадники без головы" - результат "вылазки" увольняемых в Кундуз за шмотками. После таких ЧП политзанятия по поводу выполнения интернационального долга с личным составом излишни.             В двадцатых числах сентября 1981 года на Имам-Сахиб обрушился "афганец". Небо посерело, и сплошная чёрная стена приближалась к ППД, а перед ней лисы, зайцы, шакалы, гиены промчались мимо, поджав хвосты. Затем все обрушилось на расположение. В кубриках ничего не было видно в течение суток, часовые на постах стояли в противогазах, пыль пробралась во все щели, хоть и наглухо всё позакрывали. Сплошной туман из пыли. До этого только в учебниках по географии читал о "ветре-афганце", а тут наяву. Ни есть, ни пить возможности не было. Везде пыль с палец толщиной: на кроватях, посуде, лицах, зубах...             С Валеркой Перхайло, во главе своих взводов, как самые "продвинутые" технически, заняли места в БМД и, включив ФВУ(фильто-вентиляционные установки), полдня спасались от пыли в "броне" - помогло. Далее, получив от ротного по самые помидоры за такую "рацуху", убыли "умирать" по кубрикам: запасы топлива и ёмкость АКБ были ограничены...             Когда "афганец" стих, в расположение пришли местные активисты из Комитета и что-то с Сашей Портновым и Мишей Азисовым (доктор батальонный, жил с нами) переговаривают. Саша заходит в кубрик ко взводным и приказывает нам с Валерой нагреть воды на кухне, принести простыни, вымыть руки и ждать указаний Азисова. Бойцы в комнате для совещаний сдвинули классные столы, застелили простыни. Ждём. Приезжает арба, на ней женщина, - в общем, роды. С "Халлом" (так прозвали Валерку - его кумиром был канадский хокеист Бобби Халл) у "пинцета" на подхвате, он ей кесарево сделал, если бы не успели, умерла бы.             Девочка. Пока длились роды, ейный муж в соседней комнате головой об цемент бился, намазы совершал: неверные роды принимали. Правда, Миша татарином был...             Ротный выход "на войнушку" проходил по такому варианту: вертушки "зелённых" - погранцов забирали группу захвата. По разведданным работали точечно, поэтому потерь не было. А бронегруппа по команде "срывалась" к местам налёта. Забирала результаты, пленных, и все возвращались в роту, но уже другими маршрутами. Эти моментальные "набеги"-удары, подобно жалящим укусам пчел, были гораздо результативней всего того, что пришлось видеть да и участвовать самому позже в провинциях Пактии и Логар, куда перебазировалась 56 одшбр.             Капитан Иванов (замначальника разведки Пянджского погранотряда) допрашивал пленных с таджиком-пограничником. После его "застенчивых" вопросов редко кто на русском языке ему не отвечал... Пленные содержались во дворе караулки в специальном помещёнии. Однажды произошло ЧП: необходимо было прибрать в караулке ночью. Начальник караула своим решением привлёк "духа" из зиндана. Усыпив бдительность начкара монотоностью уборки, дух выхватил из пирамиды автомат и стал поливать из "калаша" налево и направо. Караульные отдыхающей смены повыпрыгивали из окон. К счастью, у духа в автомате патроны закончились. Рядовой Пупков, стоя на входе в караулку, "замочил" его.             Через пару месяцев стали вводить первые "маневренные" группы погранцов (усиленные роты и батальоны) на афганскую территорию. На заставе, в Порт-Шерхане у них изымались зелёные фуражки и пограничная атрибутика. По "их" правилам контакт с нами, военнослужащими СА, был запрещён. Например, наши машины подъезжают к их заставе, а с нами никто не разговаривает, офицеры передают указания через посыльных.             - Приехали офицеры Советской Армии.             Смех и только: вот такие войска КГБ. После ухода роты в Гардез пограничники посадили на наше место батальон. Что там дальше было, не знаю.                               Рота была уже обстреляна, каждый: год-два в Афгане. "Зубры". Саша Портнов начал нас - "молодых" обкатывать.             Начальник разведки отряда погранцов (его сын, лейтенант, тоже служил в этом отряде начальником заставы) заказывал борта, заскакивал на "вертушки" с группой. Выходили к объекту захвата на бреющем.             Полковник переодевшись в роте "катался" только в бабайской одежде. Он был основным наводчиком на базы и комитеты ИПА.             "Имамсахибский" стандартный налёт. Погранец-летун выходит из кабины:             - Всё, командир! Пошёл! Удачи!             Первый, обычно пулеметчик, для захвата площадки высадки на высоте метр десантировался, называлось это "по-штурмовому", за ним следующий, и так далее. Командир крайний. Надо проверить, всё ли с собой взяли. К люку, а там... Как ноги не ломали при десантировании, ума не приложу! Летуны всегда на первом бойце начинали высоту набирать, а потом кружили, прикрывая огнем. Заходили всегда от солнца и бросок до "объекта" что есть сил. Спасало от потерь только замешательство "духов" и внезапность.             Выдвижение к крепости. Группа разбита на три подгруппы: огневая, обеспечения и захвата. Пулеметчики занимают позиции по кругу, подгруппа обеспечения через ворота МОНки и гранаты закидывает внутрь ("Мух" тогда ещё не было). АГС долбит по воротам, после разрывов бойцы влетают в крепость, доделывают "грязные" дела. Занимают оборону и ждут подхода брони. Загружают все необходимое на подошедшие машины и под прикрытием вертушек уходят домой. В канцелярии роты - разбор...и отдых.             Иногда бывало и так, когда "духи" обкуренные. Младший сержант Зейнетдинов Ахтем и рядовой Богданавичус в окно закинули РГДшку, а через секунду она к ним назад летит. Взрыв. Под ногами у Юрискаса (может, неверно имя помню, короче, по-нашему Юра). Его взрывной волной на стену бросило. В рубашке родился - ни осколка, ни царапинки. А Ахтем...             Через пару дней на вечерней поверке доблестный взвод в колонну по одному в сортир на цыпочках пробирается, пристраиваюсь в конце и спрашиваю тихонечко у Пархоменко:             - Юр, чё случилось?             - Щас Зейнетдинов сцать будет.             -?             Душераздирающий вопль сотрясает всю округу. Деревья пригнулись. Трава полегла: Ахтем начинал писать. Осколок от гранаты попал ему... как красиво выразиться? Во! В головку члена! Через недельку с мочой вышел.             Служил в роте "легенда" бригады, механик-водитель Ваня Люков. Говорят, Бога нет, но после двух подрывов во всё поверишь: все его экипажи по госпиталям разным, а у него ни царапины. На третьем подрыве доклад комбригу:             - У нас подрыв!             - Люков? Жив?!             - Так точно!             Приказ: через час Ивана на вертушку и в Чирчик, чтобы я о нём больше не слышал!             С ноября 1981 года бригада перебазировалась в Гардез, а наш, третий батальон в Бараки-Барак (н.п.Суфла). Первые две колонны (боевые батальоны) прошли нормально, а вот третью (тыловую) духи разгромили в районе Баглана. Вёл её начальник ПВО бригады, боевое усиление - взвод четвертого батальона (взводный, училищный кореш, лейтенант Юрченко Глеб). Он рассказал про тот бой, когда старший бросил колонну (его после судили), а лейтенант полдня отбивался от наседавших духов (Глеб из нашего выпуска первым получил на той колонне ранение). Когда подошло подкрепление, в БМДешках уже не было выстрелов, в ход шли ручные гранаты. Ещё чем запомнилась та колонна: на ней сожгли инструменты бригадного оркестра. ЧП на все музыкальные войска, после со всего Союза по одной дудке-барабану собирали.             В конце ноября 1981 года из штаба бригады, уже из Гардеза, поступило распоряжение откомандировать одного офицера за молодым пополнением в Гардез. Ротный послал меня. "Первой лошадью", на вертушке, которая привезла в роту долгожданные продукты, с увольняемыми убыл в Кундуз, там на "коровы" (МИ-6) отправил "дембелей" на Кокайты, в Союз. В роте остались только экипажи БМД и средства усиления (на М-82 по два бойца, на АГС - один). Батальонная минометная батарея ушла вместе с батальонной колонной. Путь следования был следующим: Имам-Сахиб - Кундуз - Кабул - Гардез и обратно.             Кундуз встретил развалинами и пылью по-колено. На месте, где недавно располагалась бригада, образовался огромный пустырь с завалившимися землянками, ходами сообщения, брошенными постройками и засыпанным щебнем плацем. О той бригаде, которая встречала меня три месяца назад, осталось одно воспоминание. Вдалеке на плато виднелись позиции артиллерии: на бригадное место "сел" артполк 201 дивизии. Зашёл в гости к вертолётчикам - они приютили до ближайшего "борта" на Кабул. Рассказали о гибели их Героя-комэска.             Потом Кабульская пересылка: уже пара УСБешек (палаток), по периметру колючка. Борта на Гардез через пару дней.             Пока был запас времени на попутках добрался до батальона охраны штаба Армии. Узнал где служил мой училищный друг "залётчик", заночевал у него. Он как раз из караула сменился. А утром он показывал мне "свои" владения. Поднялись наверх от расположения батальона к "бассейну Амина". Вокруг красотища неописуемая. Дворец, полк связи, "пехота" под сопкой, а вдали вершины гор и все в снегу. В обед он опять готовился в караул, а я через сопку к армейским "спецназерам" заглянул. Вечером они меня на пересылку подкинули.             Бригада на новом месте в Гардезе напоминала растревоженный муравейник. Все куда-то спешат, бегают, суетятся. Батальонные линейки по несколько раз передвигают. До обеда подразделения находятся в одном месте, после - совершенно в другом. У всех на устах умное словосочетание слов "роза ветров". Даже бойцы этой мыслью озабочены, хотя половина просто не в курсе, что это означает: "Может клумбы с цветами, а может ветра, которые в декабре начинают дуть и цветы к земле пригибать?" Парк боевых машин сегодня здесь, а завтра там. Кого-то зацепили, кто-то под машину попал. Суета сует, а тут ещё и молодежь из Чирчика поступать стала...             На подлёте "коровы"(МИ-6) - Витя Сиротенко, командир ГРВ-3, Витя Станович и Саша Руденских привезли пополнение на третий батальон, им дальше следовать в Бараки, тогда первый раз это название услыхал. Пополнение в "семёрку" там же, на вертолётной площадке забрал и этими же бортами в обратную дорогу. Прибыли в Кабул уже затемно...             Проводить "меропрятия" по обустройству быта за счёт "местных" возможностей и подручных средств не хотелось. У летчиков-транспортников выпросил разрешения перекантоваться ночью с бойцами внутри самолёта летящего в Кундуз, чтоб не околеть от холода на взлётке. Переспали на вещмешках в самолете. С рассветом, как положено, зарядка, пробежка к концу взлётки и назад к самолету, РБ-1. У летунов глаза на лоб:             - Вот летёхе делать не хрен. Садись! Полетели...             Кто-то на взлётке машет руками. Десантный старлей подбегает:             - Вы на Кундуз, бригадные?             - Да. Только там десантуры уже нет. Вся в Гардезе.             - А мне сказали, там седьмая рота осталась...             -? Я командир третьего взвода, а ты кем?             - Зам по ВДП. Мирджапаров Фазыл.            ...Прилетели в Кундуз. К вертолётчикам, борты на Имам-Сахиб в ЦУПе заказали. Сказали: "Жди трое суток. Все задействованы на дивизионной операции".             Прикидываем: пятьдесят семь человек, из них два офицера, один АКС и два пулемётных рожка, две РГДешки, сухпай у всех на сутки. У Фазика четыре пузыря водки - продержимся.             Созвонились с ротой через дивизию, где на обеспечении стояли. Согласовали, чем для роты "затариться" необходимо. Но знаете, как "чужие" - никогда никому не нужны, пока сам о себе не напомнишь. В лицо не скажут, а искоса в спину: "Не пошёл ли ты бы подальше, летёха...".             А зря с нами так! Всё положенное пришлось "выбивать" с боем. На хлебзаводе и продскладах. Бойцы молодые - но уже не промах. Видать в Чирчике правильно обучали их на занятиях по проведению налётов и захватов... То что было положенно роте в итоге при подсчете в расположении роты - пришлось умножать на два! Вместо положенных 100 буханок хлеба - 190. Вместо 300 банок тушенки - 600! Вместо двадцати ящиков "красной" рыбы - 50... Сработаемся...             Ждём вертушки. Обосновались на развалинах бригады, никого не хотелось напрягать своим присутствием. В глиняных "мазанках" вроде даже ничего, жить можно. К вечеру мне поплохело, Фазик:             - На, водки глотни, она всё лечит, полегчает...             Полегчало... Через пару часов моча красная, зрачки желтые. Желтуха.             На следующий день, 23 декабря 1981 года, выделили четыре вертолёто-вылета на пару часов. С Фазиком разделились. Я летел на первой паре, он на второй, с интервалом в полчаса. Встречая молодёжь, на забор повылазили остатки роты.             Вертушка зависла, бойцы всё имущество посбрасывали в плащ-палатках, а потом и сами выпрыгнули. Правда, для меня любое встряхивание боком выходило, в боку ухало и ёкало. Шаг в шаг к проёму в стене, чтобы на растяжке не повиснуть. Местность вокруг вертолетной площадки раннее "обезопасили" МОНками. Пока вторая партия молодых подлетала, успел Саше Портнову обстановку обрисовать, оружие личное скинуть, и на второй паре уже улетал опять, перекладными, через Кабул, на Гардез, но уже "желтушником", за своими документами.                   На севере страны из "десантуры" осталась лишь - 7 дшр. Бригадные тылы ушли, поступление материальных запасов, продуктов и боеприпасов прекратилось, бригадное начальство, кажется, забыло про роту. Поэтому пару недель, до перебазирования роты, жили на "подножном корму". "Подножный корм" - это сухпай, да кое-чем и местные активисты помогали.                   Рота с молодым пополнением готовилась совершить марш с севера на юг Афганистана. Как проходил марш роты знаю по рассказам: без ЧП, хотя через зимний Саланг в январе одни сумасшедшие проходят...                   ЖЕЛТУХА             За те полчаса, пока очередная пара вертушек с Фазылом прибывала в роту, Миша Азизбаев, командир первого взвода, всунул в руки мне грамм двести мумия:             - Санёк, разбавляй грамм на литр кипятка, и побольше сладкого.             Пашка Пятлин:             - На гранаты, ты же без оружия, когда надо - выбросишь...             Дима Ветошкин, замполит (вместо Пискарёва прибыл):             - Выздоравливай, мы тебя ждём!             Саша Портнов выдал удостоверение личности, какие-то бумаги и документы в бригаду, обнялись на прощание...             С Мишкой уже судьба нас больше не сводила (в Чирчик заменился).             Солдатский бушлат, полевая сумка с тремя "феньками" и РГДешкой, шапка и панама - весь нехитрый скарб для дальнейшей поездки в Союз. Вертушки были уже на подлёте.             Ждать в Кундузе пришлось не более часа, борт уходил на Кабул. На Военный совет Армии командование дивизии улетало, полковники в гермокабину, а мы, - "челядь", и так сойдёт.             К вечеру на вертушках добрался до Гардеза, с новым начальником разведки бригады летели(к-н Паничкин). Всю дорогу он жаловался. Как он, бывший начальник штаба батальона, вынужден будет рулить разведкой бригады:             - Ну, как же я? Я ж ничего в разведке не смыслю, да и НШ батальона я всего три месяца в Союзе пробыл, и ротным не был. Взводным был, потом в операторы перешёл. Графика у меня хорошая... карты я хорошо рисую.             - Но вы же сами согласились на эту должность.             - Да, дурак, романтики захотелось.             Позже, в 83-м, при редких встречах уже пообтёрся с разведротой, авторитет как разведчик приобрёл и не только кровью.             По знакомой тропе от вертолётной площадки в штаб бригады. Сдал документы в секретку, оформил свои на выезд в Союз. Глядь, а в удостоверении личности должность совсем не моя: "Командир комендантского взвода 56-й одшбр". Оказывается я "комендач" бригадный полгода почитай. Стучусь на доклад к НШ, майору Масливцу.             - Товарищ майор, тут ошибочка, наверное. Я в бригаде-то в общей сложности за полгода с недельку-то всего и был. Остальное время - в Сахибке "загорал", взодным седьмой роты.             - Верёвкина - ко МНЕ! Живо!             - Ты чё это, старлей, опять за староё взялся, баловаться под замену начал?!! Я тебе старое припомню, сучий потрох! - вызверился нш на строевика.             Стою, только глазами хлоп-хлоп. Какие-то "тайны мадридского двора". Что-то со штатной дисциплиной связано.             - Когда уезжаешь? - уже ко мне.       - Завтра, "первой лошадью".       - Где остановился?       - Ещё нигде. У лейтенанта Юрченко переночую.       - Хорошо, документы тебе СПНШ принесёт в палатку. Понял, старший лейтенант?!       - Так точно!             Начальник штаба бригады в дорогу дал мне "бакшиш" - три банки сгущёнки да ещё по мелочёвке: колбасы, сыра, парочку апельсинов - как никак Новый Год на носу.            - Бери-бери больной! Запомни : бьют - беги, дают - бери!             Иду к Глебушке Юрченко в палатку разведроты. Глеб "добил" начальника штаба о переводе его в разведроту, вместо взводного разведроты Гены Шакалова (КВОКУ-80). Гену к себе в баграмский разведбат забрал его родной брат. Тот упросил командующего армией, чтобы два брата родных в одной части служили.             Дежурный по роте проводил. В палатке, кроме офицеров, курсант на койке отдыхает.             - Глеба, ху из ит?             - Да курсант из ВИЯ, стажёр, с нами ходит на выходы.             Подвалили однокашники Толик Виноградов, Боря Жарких. Я первый из "наших" в Союз еду. Потолмачили, новостями поделились.             Толик:             - Санёк, помнишь, препод по тактике у вас с Глебом был во взводе, полковник Блохин? Сейчас в Кабуле в Академии бабайской советником, тактику им читает. Живёт с семьёй в "Советском районе". Я его в штабе Армии встретил. В гости нас приглашает... Им же водку без ограничений. Посидел у него, Киев повспоминали.             - Да, Толян, счас всё бросим и помчимся.             Борька:             - Ребята, третью роту в училище помните, старше нас на год, ротный у них Востряков был, и два брата Шакаловых. С Генкой в Баграмском разведбате встретились. Несладко им там. Да и нам тут невесело. 2400 над уровнем моря, ни зелени, ни деревца, одни камни кругом, холод собачий.             Ладно, ППР (посидели - попиз...ли - разошлись) провели, пора "у люлю", поздно уже.             Глеб вместо бушлата отдал мне свою шинель, чтобы я ему в Союзе к родителям домой в Молдавию завёз.             Где-то часов в десять следующего дня встречал уже меня "стольный град Кабул". И здесь имел несчастье, прыгая с вертушки, подвернуть ногу и порвать связку голеностопа. Ступать кое-как ещё можно было, а вот снять сапог. Только вместе с ногой. Вдалеке стояли госпитальные "таблетки".             - Ребята в госпиталь подбросите?       - Валяй.             КПП госпиталя.             - Ваши документы. Желтуха? Не пропустим. Вам в инфекцию.       - А где это?       - В "Тёплом Стане", около мотострелков.       - Хоть направление покажите.       - Вы что? Пешком?!       - Ребята, мне совсем хреново, хоть ползком.             Ворота распахнулись, выскакивает ГАЗ-66:             - Куда?       - В "Теплый Стан". Мне в инфекцию.                   Что такое кабульская инфекция восемьдесят первого года?             Две УСБешки и лагерная палатка для обслуживающего персонала. Тридцать на двадцать метров, обнесено колючкой. Справа от... Не найти слов, как ЭТО назвать. Справа начинается территория мотострелкового полка. Слева - расположение роты ОсНаз.             Одна палатка для солдат, вторая - для офицеров. Но все расположились в одной. Так теплее. На две палатки две "буржуйки" без дров. В углу, в грязи, разбросано по земле что-то наподобие матрацев. Подойти страшно: вши с разбегу запрыгивают. Одеяла соответствующие. За бельё - глупый вопрос... Люди (при таких обстоятельствах я и не знаю, как нас можно было назвать) спят на голых досках, положенных на сетки. Доски - это бывшие сколоченные полы, да ещё они и как дрова использовались. Это всё - "зал ожидания" афганских желтушников для отправки в Союз. На "боевых" и то комфортнее было.             Палатка наполняется "радостным известием": сегодня, 28 декабря 1981 года, закрыта граница на новогодние праздники, поэтому следующий рейс в Союз ожидается 3 января. До этого ежедневные отправки желтушников были.             Рядом на койке в шинели лежит десантный старлей:             - Ты знаешь, кто я?             -?             - Я командир роты у Мироненко и Чепика. Которые Герои, на противотанковой мине подорвали себя.             Сводила судьба со многими людьми. Слухов и легенд тоже хватало. И правды-матки наслушался вдоволь. Время быстро заставило научиться разбираться в людях "кто есть кто".             - Слушай, а зачем ты мины тащил, да ещё и противотанковые? У Вас же "прочёска" тогда была.             - Много ты знаешь.             И отвернулся. Я тоже.             Всяких людей встречал, до и после, и в самом Афгане. Есть у человека такой грешок - примазаться к чужому подвигу. Бревно злополучное на субботнике с Лениным тоже тысяч пятнадцать несло.             Больные со всех "щелей" Афгана прибывают. К обеду уже и солнышко пригревает, снег вперемешку с грязью. Непролазное болото, и постоянное чувство голода витает над каждым. Крик в пустоту: где же ваше "командирское око", ответственное за это блядство, кто-то же за "это" отвечает?             Про "кормёжку" - нет слов. Варочный бак с коркой льда, ни ложек, ни тарелок, ни черпака. Заносят два "тела". Тени в раю, не иначе, и сразу исчезают.             Из консервной банки сделали подобие черпака. По паре кусочков хлеба каждому, но голод не тётка. Приходится выменять на свою шапку у бачат, которые у колючки шастают пару пакетов с апельсинами и лепёшками. Да ещё спасибо родной бригаде, сумку полевую набили харчами. Есть даже с чем Новый год справить. Сгущенка, пару апельсинов, пачка печенья и сыр. На всех не хватает, но по половинке печенюшки на "брата" уже веселее.             Третьи сутки пошли. Новогодняя ночь. Мы - "изгои". Справа, слева шум, крики, стрельба, ракеты. Небо всё в огнях, опять стрельба, счастливые лица в отблесках пламени. Не настрелялись. Бой курантов. По Кабулу, по Ташкенту, по Москве. Все надеемся на лучшее, но живём настоящим.             Кому мы на хрен здесь, в этой грязи, нужны? Кому я нужен? Только родителям. Вши табунами, воды нет, туалет "обозначен флажками". В углу боец стонет. Кто-то у колючки выпрашивает лепёшки у бачат (бача - на местном диалекте "мальчик").             Где же "наши" командирские правила "три "П" для подчиненных": пожрать, поспать, посрать?!             За "бортом" днём "+", ночью - "-".             Спим, не раздеваясь, в шинелях, с шапками на головах, в сапогах. Глаза закроешь - холод пробирает до косточек. К "буржуйке". Ладони согреешь - и назад на койку, освобождая место очередному кандидату на обогрев.             Пошёл пятый день. На шестьдесят четвёртом году Советской власти превращаемся в скотов... На соседней койке кому-то совсем плохо.             - Дежурный! Носилки!             Загрузили солдатика, унесли. Куда - неизвестно.             Эх, была не была. Достаю гранату из полевой сумки, шкандыбаю в соседнюю палатку дежурного. Стол. Керосинка. "ТАшка"(тлф аппарат) на столе, топчаны, тепло, жар из печки. Два "тела" рядом, слюни по бушлатам развесили, рожи сытые и наглые. Сидит прапор, "сучара", из котелка тушёнку хомячит.             - Слышь, урод, если через полчаса не переговорю с начальником этого блядства... Звони, подожду! Все звонки лично оплачиваю! На тебе плату - кольцо от гранаты... - бросаю на столик колечко с усиками, а гранату держу в руках. Глаза напротив полны ужаса.             Через минут двадцать, с перегаром за полкилометра, заползает капитан. Разговор с ним нервный такой получился, в основном на "ВЫ": я тебя вые..., выброшу, высушу. Но результат уже к утру почувствовали. Посуда появилась, дрова поднесли, "тело" из наряда истопником заработало: пока его не раздели до голого торса, в палатке ночью холодно было.             Вот уж и третье января. Вечер. ГАЗ-66 возле шлагбаума. Поддерживая друг друга под руки, грузимся, кого на носилках подносят. На одной ноге допрыгал.             Нас человек двадцать пять. Загружаемся. Старшему машины - а им всё тот же прапор - гранаты всучил, на память:             - Не держи зла, браток!             Кто помнит ту рокадную дорогу вдоль наших частей к взлётке кабульской, пусть вздрогнет. Все ухабы и встряски были "наши". Вот и конец взлётки. Дальний карман... Самолет. Сначала загружают "цинки". Остальные - по лавкам справа-слева.             Летим по "кольцу". Все морги и госпиталя афганские: Баграм, Кандагар, Герат, Кундуз... Везде раненные, больные, "двухсотые".             Опять взлёт, но уже на Союз, два часа лёту. Обращается капитан, начальник службы РАВ 66-й бригады (джелалабадской; помню, комбриг Оздоев у них был):             - У тебя что-нибудь запрещённое есть?             - Нет, только кассета с песнями нашими и фотки. Да ещё апельсин афганский - контрабандный...             - На вот, иконки и крестики возьми. Под погоны спрячь.       -?             Посадка. Ташкент. Дождь как из ведра. Госпиталь не принимает, забит раненными до отказа.       Дальше куда? На Самарканд.             Таможня вдоль рядов прошла. Посадочные листы собрала. Опять взлёт. Час в воздухе. Посадка. Самарканд. "Таблетки" одна за другой. Всех забрали. На борту лишь "двухсотые" остались - они в последний рейс по Союзу.             Приёмное отделение. Сортировка. Вот и до меня очередь дошла:             - Куда его?       - В хирургию.       - Я не возьму - он желтушник.       - В инфекцию.       - Не возьму: у него, глядите, нога какая.             Кто стоит - сядьте:             - В кожно-венерологическое. Возьмите костыль и в восьмое отделение. Санитар, проведите!             На газонах палатки. Госпиталь на двести койко-мест рассчитан, а наших ребят уже за тысячу перевалило. Четыре часа утра, в отделение не пускают. Мы же "бомжи". От нас псиной за полкилометра несёт: небритые, немытые. Сразу к ДДАшкам шквариться и париться со всеми шмотками. Вода- минуту холодная, минуту - кипяток. Помылись. Переоделись. К завтраку поспели. Питание ничего. Доппитание "афганское" по полной, аж непривычно...             Оказывается начальник госпиталя и начальник одного из отделений за неделю до нашего приезда под следствие попали, потом срок получили 8 и 7 лет соответственно, за подделку продовольственных документов на "афганцев", да ещё за оплату любой медицинской услуги: капельница 3 рубля, укол - 5 и т.д. Вот они, зачатки "узбекского дела"!             Отделение "сифилитиков" на восемь коек. В проходах бойцы, справа-слева капельницы. В палате два яруса для офицеров. Как молодой - естественно, на втором, хотя нога как бревно. Рядом капитан из Джелалабада. Внизу - майор из Кандагара. Утро, чуть рассвет дребезжит, через окно его затаскиваем, из "самохода" - всегда в стельку... (В один из дней уже и не проснулся на прием пищи: цирроз, допился) Чеки внешпосылторга у всех были.             В отдельной кладовой два больных. Интересуемся:             - Откуда, ребята?       - Из училища. Из учебки.       - А что болит?       - Да так, насморк "гусарский".             Ба-а! Тут же училище автомобильное, с учебкой прапорщиков. Совсем с этим Афганом забылось, что и "обычные" люди болеть "умеют" птичьими болезнями. Через девятнадцать дней мумиё помогло, и печёнке и ноге - уже на выписке. Медкомиссия:             - Куда на реабилитацию, домой или в "Ферюзу", под Ашхабад?       - Конечно, домой!                         - Ну, ни хрена себе! - первые слова отца при встрече в аэропорту.             Его понять можно. Вся жизнь военная в штабах, сына отправлял как порядочного: "с иголочки". А тут перед ним "чудо в перьях" - солдатские ботинки, в шинели лейтенантской с чужого плеча до пят, подпоясанной портупеей. В панаме, с полевой сумкой через плечо... Патруль из 300-го "ВДВшного" полчка всё не решался подойти, наблюдая издалека за такой картинкой. "Что за чучело и откуда?". Ну, да всё это мелочи, самое главное - живой.Пока...                   ТРЕТИЙ ДШБ С ППД В КАЛАСАБИРЕ (БАРАКИБАРАК)            0x01 graphic
            После предоставленного отпуска по болезни колонной из Кабула, старшим УРАЛа, вернулся в батальон 25 февраля 1982 года. Удивительно, но колонна прошла без обстрелов и мин. Управление батальона к тому времени сменилось, полностью обновился офицерский состав. За два месяца операций не было, только колонны - обживались.             Снег ещё с полей и гор не сошел. Вертушки пока в батальоне не садились, площадки вертолётной не было. Её построили "летуны" перед "первыми Бараками" к маю.             Колонна подошла к батальону. Выскочил с парашютной сумкой из машины. Вдалеке две длинные казармы, пару каменных домиков. Старлей вдоль колонны идёт с повязкой дежурного, расставляет часовых из караула, чтобы "братаний" между бойцами не было. Уточняю:             - Где комбат?       - А во-он стоит, у КПП.             Немного сутуловат, солдатский бушлат. Под метр девяносто. Подхожу, докладываю по уставу, прибыл, мол, и всё такое. В его глазах недоумение, и он представляется:             - Техник 8-й роты, прапорщик Лебедь Василий. Товарищ лейтенант, а эНШа вон, на центральной дороге стоит.             Конфуз. Докладываю НШ о прибытии. Майор Барышников начинает меня застраивать. А я его в первый раз вижу.             - На чьё фамилиё по замене прибыл, лейтенант?       - Да вообще-то на своё.       -?       - Товарищ майор, я из госпиталя, разрешите к своим, в семерку!             Тон сразу поменялся:             - Пиляй, твои офицеры вон там живут - указал на отдельно стоящий каменый дом.             По-началу офицеры 7 роты жили в здании, где позже расположили медпункт и хозвзвод. Потом, когда в батальон придали бригадных сапёров, группу СС (спецсредств) из Кабула, да группу из ГРУ, мы перебрались в соседнюю казарму, в первый кубрик слева от входа. А приданных расселили на наши места.             Захожу в кубрик: Халл, Пашка и Димыч набросились, обнимают.             Димыч:             - Санёк, познакомься, новые: это ротный,            0x01 graphic
           а это командир первого взвода (Лёха Зиновьев), а вот и артиллерия подвалила.             Саша Козлов дежурным был.             Представляюсь как положено: бутылку на стол, одну для комбата оставил (в бутылки от шампанского мне на ликероводочном в Союзе коньячный спирт закрутили), говорю:             - А что это вы на печке кашеварите? Сразу закусь?             - Это не варим, а шкварим, вшей выводим: обзавелись все, от комбата до последнего солдата. И с продуктами хреново: Саланг закрыт, колонн нет - сухари да минтай в консервах. С завтрашнего дня вообще на муку перейдём. Бойцы снег топят, муку в бачках разводят, да на печках лепёшки пекут. Может, с колонны что перепадёт...             Не перепало, всё в бригаду. Она тоже была на "бобах".             "Посидели", обменялись новостями. Саша Портнов с документами о сдаче роты с колонной в Гардез уехал. С ним свои госпитально-отпускные передал в бригаду.             Пошёл в штаб представляться батальонному начальству. Получилось так: заменщики к офицерам ещё в Кундузе прибыли во все подразделения, а командование бригады поставило задачу: замена пройдёт только в Гардезе, после передислокации. И заменщиков всех "воздухом" в Гардез. "В целлофан их завёртывали, пылинки с них сдували, только б родимые нигде не вляпались". По мере прихода колонн в Гардез офицеры менялись.             В батальонном "зале совещаний" смех и радость. Управление батальона над почтой колдуют. Разбирают баул с письмами. По носам конвертами друг другу щелкают. Представился. Каждый своим долгом посчитал показать, что он "самый-самый". "Барыга", так все за глаза называли начальника штаба, зашёл, улыбаясь (он "мужик" был, за словом в карман не лез):            0x01 graphic
            - Ну-ка, хуябрики, отпустите парня. Этот сам лапши на уши каждому навесит. У них в семерке наградные на всех взводных в бригаде за Кундуз пылятся. Лично видел!             Поставил бутылку на стол, закуску из "гражданских союзных нищтяков" и был таков.             Первое знакомство прошло успешно. Пузырь раздавить всегда за спасибо, это как керосину в огонь. Потом самогон, брагулька, - и пошла гульба: сразу видно, ребята недавно из Союза, не обкатанные. Жизнь позже научит: где, когда, с кем и сколько. Бравада быстро проходит, если с мозгами. Если нет, то и отношение к тебе соответствующее не только у командиров, но и у бойцов.                         Начал готовить своих ребят. День и ночь, основной упор на "духов", молодежь. Спали вместе, ели вместе, в сортир - и в тот вместе. То ли вшей парим, то ли письма читаем, рукопашкой занимаемся - ни на шаг от себя не отпускал. Всё свободное время - тоже вместе. Офицеры посмеиваются: мол, курица с цыплятами.            0x01 graphic
           Ничего, думаю, время покажет. Дед военный, войну прошёл, отца фронтовики учили, сам в военном городке вырос. С бойцами школьником всё время проводил в казарме. Военный быт впитал в себя с молоком матери. Такая жизнь не в тягость, меня этому учили. Когда встал вопрос где учиться, отец сказал: "Если хочешь стать мужчиной и узнать жизнь - иди в пехоту-матушку". Правильно сказал!             "Если не я - то кто?" - основной принцип! Так же Валера Перхайло и Паша Пятлин. Мы неиспорченные ещё Союзом и гражданкой были, сразу с курсантской скамьи, с "закрытых" училищ на "войнушку".            0x01 graphic
           Чем меньше подразделение, тем лучше взаимоотношения в нём, а если подправлять их незаметно, то всегда спокоен, что за спиной никто не предаст. Результаты не заставили себя ждать. Это показали и первые выходы.             Самыми "боевыми" в этот период стали офицеры и личный состав нашей роты.             0x01 graphic
            Может быть поэтому мы стали ротой, на которую в первые месяцы в Бараках легло практически все сопровождения: в бригаду и в Кабул.             Все подразделения батальона обновились на 70-80% и боевого опыта не имели, включая и офицерский состав. У молодёжи только курс молодого бойца в Чирчике и перелёт к месту службы, да с учебок спецы поприходили (Гайджюнай и Ашхабад).             Заменился комбат, Калёнов Олег Николаевич. Новый, майор Репко, было дело на своей боевой машине с экипажем в Кабул к сослуживцам решил съездить.            0x01 graphic
            В Мухамедке догнали. Остановили. Потом, чтоб не дурковал, перевели поближе в бригаду, на 1-й парашютно-десантный батальон.             Вместо Репко прислали майора Шлёпкина, командира 1 первого батальона. Нормальный мужик, строгий, но справедливый.            0x01 graphic
            Толково с ним работали. Через пару месяцев подорвался на своей "ласточке" 300-й БМД вместе с особистом по дороге на "летний" Альтамур. Шлёпкину ступню разворотило, а особист Володя Мальцев контузией отделался и "Красной Звездой", наверное, первый награждённый гэбист в Афгане. Вместо Шлёпкина из 4-го ДШБ майора Ильченко Александра Андреевича назначили. С ним до последних своих дней в Афгане и протрубил.            0x01 graphic
            Потихоньку роты начали привлекать не только к сопровождениям, но и к ведению активных боевых действий. Взводные знакомились с местностью, особенностями проведения засад, налётов и досмотров караванов.             Одна из первых батальонных операций проводилась 12 марта 1982 года: на бронегруппе ночью выехали в пустыню. Спешились, а затем двумя колоннами выдвинулись к Алихейлю, держась друг за друга, чтоб не потеряться. (Позже в "девятке" потеряли санинструктора, лишь потому, что после привала ночью не посчитались, а боец уснул крепко от усталости и остался спать на земле. Когда рассвело, было уже поздно. Три дня искали. Пока "духов" не додавили. Они подбросили труп, чтобы не добили их. Бригада приказала прекратить операцию, чтобы исключить дополнительные потери).            0x01 graphic
            "Обложили" кишлак полукольцом, силами 7 дшр и взвода АГС. "Восьмёрка" с царандоем-милицией и ХАДовцами спустилась с гор вниз и приступила к зачистке,            0x01 graphic
            выжала духов из кишлака к предгорьям, где находилась наша рота. Остальное было делом техники.             НЕ ВСЁ КОТУ МАСЛЕНИЦА             Караваны: "осмотры" и "досмотры"             До сих пор абсолютно различий не чувствую между этими терминами. Это как для моряка "кампАс", назови с этим ударением или ударение сделай на другом слоге - сущность от этого не изменится. Те же яйца, только вид с боку.             Три месяца никаких "боевых", лишь "суходрочка" в расположении - "пеший по-машинному": декабрь, январь, февраль. Сопровождения колонн разбавляют обыденность. Завозятся материальные средства и всё необходимое для "войнушки". Духи в Логаре и Пактии "жирком" стали заплывать. Где ж такое видано? Непорядок. Командование бригады и руководство провинций приняло решение: пора завязывать с таким положением дел.            0x01 graphic
            Боевая "ценность" или индивидуальность батальона заключалась в том, что боевые действия более суток не затягивались. Максимум двое, как исключение. Комиссии и проверки старших начальников батальон на месте застать практически не могли. Только вертушка в воздух с проверкой из Гардеза или Кабула, а нас тю-тю, - и нету. Включается ИБД (имитатор бурной деятельности) - и подразделений нет. Поминай как их звали. В ППД - замполит с "хромыми и каличными" вазелин готовят в ожидании экзекуций с извращениями.             "Работа" батальона - немножко от разведки, от спецназа, от пехоты, блокпостов и сопровождения. Всего по чуть-чуть. Иными словами - многоцелевое подразделение с намёком на десант. О главном виде боевого обеспечения, каковой является разведка, тока слыхивали: сбор, обобщение, анализ разведданных. Один ЗНШ батальона (капитан Петраков) да евонный солдат-писарь с картой. Вот и весь состав занимающихся этим делом. Это позже разведвзвода в батальонах ввели. Поумнели. А в начале и так сходило.             Работали на авось: "Может, чё и обломится?" Обламывалось. И не только.             Перечитал записи. Какие-то "лаковые", с примесью глянца. Правильные до несуразности!             Чтобы "сгладить" такое впечатление, решил себя "приземлить".             Про первый батальонный выход 1982 года вкратце уже описано. А вот эпизод, где за себя стыдно, опустил.             Стыдно потому что.             Стиснув зубы, начну повествование.             В батальоне все новые. Чувствуешь себя чуть ли не ветераном. Ну, куда там! Все взводные "семерки" и обстреляны, и повоевать успели. Сам из госпиталя прибыл. Наградных в штаб бригады на нас "настрочено", какие-то даже через Комитет (КГБ) в Москву ушли - за Имам-Сахиб. Забота полковника-пограничника Халейкназарова.             Не задалось прямо с выхода. В моей 377 БМДшке, бортовой заклинило. Оставил механика Сережу Горшкова в парке:             - К приходу чтобы всё было в "ажуре"!             "Зеленые" подкатили на КПП,            0x01 graphic
            "по их данным" в Алихейле банды и караваны из "дружественной" соседней страны изволят по чайханам отдыхать, земные радости вкушать, думая о вечном. Короче, выход в двадцать четыре. "Семёрка" впереди.             Комбат взвод назначил в головной дозор. Показал на карте точку немного восточнее Алихейля:             - Вперёд, мы за тобой!       - Ого! Так это ж на границе.             Режим сплошной светомаскировки - фары по-боевому. Скорость колонны не более 15-20 км. Полное радиомолчание. Рота за ротой, взвод за взводом... Идём по пустыне, правда, какая это пустыня - камни одни. Горное плато, до пакистанской границы от нас километров сорок, а далее горы к небу уходят до 5 тысяч метров, нагромождаясь одна на другую, со снежными вершинами. Выход в пустыню, на плато - через считанные проходы. А между этими нагромождениями скал, кишлачки            0x01 graphic
            притаились, соединенные между собой горными тропами. Кишлак Алихейль на высоте около 2000 метров. Вот оттуда основные караваны на Бараки и шли, сначала скученно, а затем по тропам в пустыне расползались.             К рассвету, в полнейшей тишине, под "шелест" гусениц батальон прибыл в назначенный район к пологим предгорьям. Спешились. Уточнили задачи.             "КП батальона с нами,"восьмёрка" с царандоевцами и ХАДовцами через проходы с рассветом начинает "талаши контроль" - прочёсывание по-афгански. Им ещё километров восемь по горкам пилить на западные вершины. Мы, т.е. "семёрка", седлаем с востока господствующие высотки на обратных скатах, выходящих к населённому пункту. Диспозиция ясна. К делу."             Взвод в авангарде. Доползаем до тактического гребня, переваливаем через вершину. Ни дай Бог кто на фоне неба засветится. Сразу обнаружат.             Светает. Внизу из домов дымки к небу потянулись. Скотина мычит, корма требует. Кишлак начинает просыпаться. Петухи заливаются. Собаки брешут. Намаз к заутрене. Идиллия...             Фазик Мирджапаров уходит вправо, за ним Лёха Зиновьев на соседние высотки. Спускаюсь с гор ближе к кишлаку. Ротный выше метров на двести за огромным валуном с минометным взводом и с ним пару расчётов ПК притаился. Выше, на самом гребне, комбат с камарильей (АГС, ЗРВ, взвод связи).             Бронегруппу с минометной батареей оставили на зампотеха на огневых позициях у предгорий, в резерве.             Крутости рельефа. На четвереньках передвигаемся на выбранные позиции. Ползём... За спиной взвод, бойцы первый раз на выходе. Виду не подают, но по глазам видно: мандраж где-то внутри запрятан.             Прр... - спереди слышен странный, непривычный звук. На тропинке какой-то темный клубок. Зашевелился. Ба-а! Да это - коброчка. И не одна! Головку приподняла. Стопор."Щелчки ручника". Ладонями, что есть сил упираюсь в грунт, включаю "заднюю" передачу. А на ботинки группа начинает давить, не понимая в чём дело. Одна мысль в мозгу - "Сиганёт - не сиганёт?"             Сдулась, уползла. Только пот холодный с лица смахнул. Распределились. Огневые точки из камней выкладывать начали. Всё ползком. Кишлак в метрах трёхстах по курсу внизу. Справа в полукилометре Лёха, ещё дальше Фазик, а левый фланг голый. Местность там словно "стиральная доска", впадинка за впадинкой. Подойдут - не заметишь.             В кишлаке залаяли собаки. Послышалась стрельба, то в одном месте, то в другом. Связь "заговорила". Матов не слышно - значит пока всё нормально.             Над головой какой-то шум:             - Санёк, Санёк, на минутку к нам.             Ползу к ротному, с ним Саня Козлов и Валерка Перхайло. В расщелине за валуном. Расстелили карту:             - Рассуди наш спор: мы в Пакистане или в Афгане?       - Спросите у артиллерии, они в картах "доки". Нашли время для споров!       - Кишлак на границе, а мы на востоке от него. Значит Пакистан.       - Так чего мы тут делаем?!       - Задавайте этот вопрос комбату, а я к себе. Афанасии Никитины, вашу мать нехай!             Витя Кацоев (замполит "восьмёрки") на связи. Зацепил кого-то. Гонит к выходу из кишлака.            0x01 graphic
            Комбат:             - Смотри, не увлекайся, и в западню не вскочи, тылы обеспечь и фланги.                   Леха Зиновьев "заработал", на него выходить стали. Фазик присоединился. "Примусы" запросил, а у нас тихо. За левый фланг всё беспокоюсь. В кишлаке уже стрельба не стихает. Маты по связи "пошли".             - Савин, левее выступа, огневая позиция, вперёд - не выдержал, ставлю задачу пулеметчику       - Товарищ лейтенант! Слева из кишлака, километр. Раз, два, три. Семь вьючных животных с погонщиками!             Как боевой конь землю копытом рою, огонь из ноздрей пускаю. Тьфу! Вспоминаешь - срам один. Одна мысль мозг сверлит: надо взять, надо взять.             Выхожу по связи на ротного:             - Николаич, я возьму пару бойцов, осмотрю "зверинец".       - Добро. Если что, прикроем.             Даю длинную очередь трассерами в направлении каравана. Там присели. Животные на землю опустились. Козлов Саша пару мин "закинул" метров сто за караван. Пригибаясь и зигзагами к ним бегом. Ору на ходу:             - Пермикин, Осетров, Николаев, со мной. Остальным по моей команде - готовность к открытию огня. За меня Махметкулов. Связь через ротного!             Начинаем спускаться с сопки. Идём веером. Уступом вперед. Чтобы одной очередью всех не сняли. Впереди, трушу трусцой. За спиной в метрах пятнадцати Осетров. Николаев слева в метрах двадцати. Учёба двухмесячная не зря прошла, молодцы.             Про местность не зря вспоминал. Чудак я, с ба-а-альшой буквы "М". Вот её-то влияния на ситуацию и не учёл. А тут чувствую, что-то в правом боку ёкать стало, наверное, нагрузка из-за перепада высот. Метров двадцать вниз, метров двадцать вверх. Я наверху, бойцы внизу: как лодка на волнах. Метров пятьдесят осталось до верблюдиков. Взгромождаюсь на очередную "плешину", бойцы в низинке. Из-за верблюдов желтые огоньки. Цок-цок-цок рядом по камням. Падаю, отползаю. Веду огонь.             "Колючий" какой-то караван.             - Перебежками вперёд. Прикрываю!             Затворная рама автомата замерла в среднем положении. "Кто чистил?!!" (После этого случая оружие чистил только лично, никому не доверял.) Но уже не до этого. Передерг. Один раз, другой... Опять очередь. Бойцов прижали, головы им не дают поднять. И тут мне приходит ПИПЕЦ!             Печенка, не успев переработать очередной выброс в кровь адреналина, "клинит" по-взрослому. Какой стрелять, пошевелиться не могу. Прямо у духов на глазах, на "плешине". Слово сказать трудно, лишь мычу, пытаясь командовать.             Из-за верблюдов выползает три чалмы, ползут ко мне. Слёзы потекли от бессилия: ротный далеко. Бойцы прижаты к земле, шелохнуться не могут.             Пошевелился. Боль молнией пронзила всё тело. Ах, ептить! Свернулся калачиком. Достал гранату. Пальцы не слушаются. Дрожат. Зубами разжал усики. "Живым - ни-ни!" - нам этого не надо...             "А на ничейной полосе цветы необычайной красоты"             Осознаю, гранату кинуть не хватит сил. И пнул её, что есть сил от себя. Как смог... Покатилась вниз. В метрах десяти - взрыв. Как налим на песке, воздух ртом хватаю             Достаю вторую. Под себя.             Пока дым рассеивался, Витя Осетров прыжком ко мне, с пояса огонь ведёт и одновременно по связи ротному докладывает. Мычу в подтверждение. Стащил меня с "плешины" за ноги вниз. Тут и "Бог войны" заработал с АГСами впридачу. В "зоопарк" из каравана никто не попал: всё разбрызганное и развороченное на камнях осталось.             Да ещё "ЭСЭСовцы"(гуппа СпецСредств) на тех тропках свои "причиндалы" расставили, чтоб не расслаблялись правоверные.             Под прикрытием каравана по низине банда выходила из кишлака, её Витя Кацоев "поджимал". Чуяло "моё одно место" за левый фланг. Вот вчетвером костью в горле им и встали. Сам напросился. Все учатся на ошибках других - а я, дятел, только на своих. Наука на оставшуюся жизнь. И поделом!            0x01 graphic
            Всё. "Опустил" себя.                               ВСТРЕЧА НА ПЕРЕВАЛЕ            0x01 graphic
            В конце марта - начале апреля 1982 года колонны перестали ходить из Кабула, да ещё на перевале лавины пошли одна за другой. Руководство провинций Логар и Пактия обратилось к командованию бригады с просьбой о помощи по расчистке дороги на перевале Тера. Это как раз на границе двух провинций. Со стороны пр. Пактия работала бригада, там помогала бригадная инженерная техника. А с нашей, пр. Логар - "два солдата и лопата заменяли экскаватор".             Всех в батальоне выгребли на расчистку. На высотах выставили пулемётные расчёты, и от зари до захода солнца пробивали колею. Сапёры предложили взрывать. После первого же взрыва с гор сползли ещё снежные массы, и от этой затеи быстро отказались. Шанцевого инструмента не хватало - командир батальона к афганцам. А они странную позицию заняли: это, мол, наши проблемы, и наша обязанность побыстрее перевал расчистить для прохода их машин: "Вы же воины-интернационалисты, а не мы, вот и трахайтесь".             Каждый день, что с одной стороны перевала, что с другой колонны накапливались и накапливались. Бойцы работали в панамах, чтобы солнечный удар не схлопотать. В очках от солнца, чтоб не ослепнуть. В ботинках, чтобы ноги не обморозить и в трусах, - пот от всех шёл, казалось, снег таял от такого напряжения.             Работали поротно: полчаса одна рота, затем другая и так "до победного конца". Тем, кто привлекался к расчистке увеличили пайки в виде доппитания. Вместо двух банок консервов с сухарями на сутки начали давать по четыре, да ещё чай в неограниченном количестве, правда, без сахара... К концу второй недели этого каторжного труда соединились. Радости предела не было. Ну точно, Сталинград, при соединении двух фронтов в хронике - объятия, шутки, песни и танцы. За пару дней стоящие колонны все рассосались.                   ПЕРЕВООРУЖЕНИЕ РОТЫ             В мае 1982-го началось перевооружение роты с БМД на БТР-70. В батальон из Термеза пригнали 11 новеньких БТРов.            0x01 graphic
           С ними занимался техник роты - Саша Коняев, а БМД ротные раскидали - в 4-й дшб нашей бригады, Кандагарский и Джелалабадский дшб. Их распределял комбат вместе с зампотехом майором Печайко. Пулемётный и минометный взвода остались на БТРД. 1-й парашютно-десантный батальон ( его 1-я рота) в Гардезе, получила БРДМ: она гоняла колонны из бригады до нашего батальона, когда наша рота уходила на "боевые" или на Кабул. А так, до перевала Тера, где передавала колонны роте.             После зимы одна за другой пошли колонны с имуществом. У гранатометчиков в ротах собрали все АПСы, заменили на АКСУ. Поменяли наши 82-милиметровые минометы на более легкие и современные "Подносы".            0x01 graphic
           Снайперам добавили к СВД - СВТ, а АКС с прицелами убрали.             В апреле получили "песочку" с тельниками, обувью и панамами, а до этого жили по принципу "форма номер 8, что спёрли - то и носим".            0x01 graphic
            Рота приступила к изучению устройства БТР. Оказалось, что КПВТ - самое сложное вооружение в пехоте: офицеры его плохо знали, не говоря уже о бойцах, а выпускники Рязанского училища о нём только слышали. Ротный тоже его не знал, окончил Ульяновское танковое, поэтому на сопровождениях в мае "поливали" "зелёнку" лишь из ПКТ, за исключением моего взвода. Комбату это надоело, вызывает к себе и ставит задачу: "Чтоб через два дня все БТРы в батальоне стреляли как положено!" У него самого БТР номер 300, его обстреляли на "крайнем" выходе, а ответить он не смог. На следущее утро, командир роты выстроил колонну БТРов и рота ушла в пустыню. К обеду все наводчики пулемётов с закрытыми глазами собирали и разбирали пулеметы, а стреляли только на "отлично". Методика испытанная: всё доходит через ноги. К вечеру рота вернулась в ППД.             После приемки БТРов, к пулеметам КПВТ стали получать "интересные" боеприпасы. С ободками на трассерах и бронебойными все было понятно, но ко всему прочему получили патроны с красными головками: это были МДЗ (мгновенного действия зажигательные) С училища запомнилось, это разрывные, и выдаваться они должны только в особый период. Видимо этот период и наступил...             Объясняешь личному составу, разбирать их нельзя и обращаться с ними надо предельно осторожно. Но каждый боец норовил себе на шею амулет повесить на шнурочке, а тут пуля 14,5 мм - самое то.             Комбат на построении батальона объявляет: В "семёрке" появились такие-то боеприпасы и что это "за цаца". Лучше бы он такого не говорил! Для "советской военной угрозы" в виде бойца Залупкина, "низзя" - красная тряпка для быка...В ту же ночь на посту часовой из "восьмёрки" остался без кисти. Аналогичные случаи при обращении с вооружением и боеприпасами переодически происходили во всех батальонах бригады. Там при чистке оружия решили посмотреть не туда. Там при обслуживании техники забыли проверить что-то. Итог один - трупы, в лучшем - инвалиды.             Батальон начал обустраиваться: в парк завезли щебень, благо этого добра было вокруг вдоволь.            0x01 graphic
           У афганцев "позаимствовали" экскаватор, и каждое утро один из механиков хозвзвода в 500 метрах от батальона, под прикрытием дежурной боевой машины (которая сопровождала водовозку, охраняла ночью Комитет с ХАДовцами и ездила за щебнем), нагружал по 10-15 машин из миномётной батареи - всё выгружалось в парке. На ночь экскаватор, чтобы не гонять его туда-обратно, минировали. В один из дней, утром - взрыв. Тревога! Подскакиваем: "мирные" афганцы хотели с экскаватором что-то сотворить, не получилось. Комбату осталось замять конфликт с местными властями.             Вдоль дороги Гардез - Кабул стояли железные телеграфные столбы без проводов. С подачи замполита, каждый выезд роты батальона должны были привозить по два-три столба для наглядной агитации (флагшток на плацу, аллея вдоль батальона с флагами республик и т.д.).             К концу весны 1983 года, наконец, пробурили скважину, появилась своя вода. Так потихонечку налаживался быт в батальоне. Потери боевые были минимальными, основное - это нарушение мер безопасности, незнание матчасти, да и просто элементарное разгильдяйство.                   ФАЗЫЛ            0x01 graphic
            В декабре 1981-го в роту прибыл замкомроты по ВДП старший лейтенант Мирджапаров из Черняховской бригады. С ним в Кабуле перед болезнью успел познакомиться, когда вёз "молодёжь" в роту. По рассказам взводных, первая его речь в роте приблизительно вышла так:             - Товарищи офицеры! Я прибыл в Афган стать Героем Советского Союза - посмертно или живым, всё равно.             Ротный:             - Ты для начала скажи: водяры привёз, герой? Если да, то представляйся!             Вэдээсники в бригаде были только для командировок и сопровождения грузов 200. Батальонный наш или не просыхал от спиртного или подолгу бывал в Союзе с колоннами.             Фазыл чудесно вырезал по дереву, батальон и бригадное начальство завалил своими поделками. Был призёром Союза по боксу, 16 лет из головы мозги выбивали на ринге. До 30 лет и оставался зкр(замкомроты).             В его обязанности входило обеспечивать правильное хранение парашютов, которых у нас в Афгане и не было, всё хранилось в Чирчике.             В конце января 1983 года, после зимних Бараков, послали его в Союз технику для бригады принимать. 3 БТСа с минными тралами. Долго ему вдалбливали, что это такое. Какие документы при приёмке необходимы. Он пропал на месяца три, хотя на приём техники отводится не более трёх дней. Комбат в розыск: уже был апрель 1983-го. Приезжает, правда, вина привёз не меряно в топливных баках. Командир батальона хотел его под трибунал, но из штаба армии благодарность приходит! Никто до Фазика так технику тщательно не принимал: он из наших наставлений запомнил, что есть такая вещь, как "комплектовочная ведомость". Вот по ней-то и принял технику, вплоть до шайб с гайками и гроверами. И придраться не к чему.             Бойцы, которые были с ним, рассказывали об обратном пути следования. В Термезе Фаз набрал бутылок 40 чашмы, вина местного. Засунул их в топливные баки, а этикетки с бутылок снять забыл. Пройдя таможню и погранцов, на мосту вскочил на броню и начал им дули крутить. Что, дескать, провёл их, а машина возьми да и заглохни: этикетки с бутылок отклеились и забили топливопроводы. Погранцы достать не могут - уже заграница. Взяли его на тросы и выволокли с моста.. На глазах таможни он всё богатство из баков доставал, но уже "за границей". Таможенники с погранцами посерели от злости: видит око, да зуб неймёт.             По его приезду в роту:             - Фазик, к нам звание Героя в марте приходило, а тебя не было.             Он на колонну - и в Гардез к начпо, тот в батальон звонит:             - Заберите от меня этого шалопая, он уже всех в бригаде достал всех с Героем!            0x01 graphic
            О НАГРАДАХ             Одним из командиров десантно-штурмового батальона был капитан Сергей Павлович Козлов. Из первых Героев Советского Союза. К Героям, живым, у меня своё отношение - московская разнарядка.             Получил за командование ротой, ещё в Кундузе, когда бригада на Файзабад ходила. Наш батальон не привлекался. Как было дело поведал мне очевидец капитан Эм, начальник штаба 1-го батальона: Козлов, первой парашютно-десантной ротой командовал. Рота залегла перед мостом, а Козлов её раза три в атаку поднимал, тогда ещё по боевым уставам пытались воевать. В итоге духи отошли и мост был захвачен. Замполиты быстро все "состряпали" и Козлов стал первым живым Героем в Афгане. Сразу был назначен начальником штаба батальона, через пару месяцев комбатом, и уехал в Москву в Академию.             Первый наш комбат, майор Каленов, тоже в атаку бойцов 9-й роты поднимал чуть ли не с криками: "За Родину". Это было в начале лета 1981 года. Батальон с разведротой через весь Афган в Лашкаргах кинули и положили там 6 бойцов из "девятки" и начальника разведки бригады. После таких потерь заместитель командующего армией прилетел и произнёс вещие слова перед строем батальона: "Майор! Ты сюда пришёл не людей терять, запомни это на всю оставшуюся жизнь!"             Вообще не всё было ладно с боевыми наградами. К примеру, в роте очередь была. А боевые офицеры батальона - Михаилы Азизбаев, Парфёнов, Паша Пятлин и другие вообще без наград заменились, потом их в Союзе награды "догнали". Один из наших взводных, ст. л-нт, получил орден "Красной звезды" уже через три или четыре месяца пребывания в Афгане. Притом, что командир роты на тот момент наградных ему не оформлял. Но у него жена работала в "аналах" штаба ТуркВО, процедура согласований поэтому и завершилась так быстро. Правда, при нас он стеснялся орден носить.             Сидим в кубрике, дописываем завтрашние конспекты. Ротный со штаба пожаловал, с совещания у комбата:            - Так,к утру на каждое отделению по две "ЗБЗ", комодам и замкам на ваше усмотрение "КЗ" или "За Отвагу", взводным на "КЗ", замплит мне нашрябай и себе чё-нить. Вертушки завтрашние в бригаду всё заберут.            - Николаич, я не буду себе на "КЗ" - канючит Серега Антоненко - я "КЗ" в прошлый раз себя награждал. Разреши мне "За Отвагу" отписать. Она большая и серебряная.            Раз в квартал обязательно "наградной беллетристикой" занимались, да ещё над нами меч висел в виде "внеочередняка". Досрочного звания - от него все командиры взводов и рот отнекивались. За службу оно может применяться лишь раз. А что нас ждёт впереди - один господь бог знает...             Другой пример: в бригаде ЧП было, прапорщики из "боевых" рот отмудохали своего сослуживца, начальника столовой, когда тот вышел на крыльцо с медалью "За Отвагу" (комбригу на боевых к завтраку сметану подвёз вовремя).             К слову, вспомнил проверяющего у себя в полку. Смотрю, полковник, воин-интернационалист. На груду колодочка с "КЗ"             - Где "чалился"?             А он толком и не ориентируется. Оказывается, служил в Ставке, в Баку (Ставка Южного направления), и в Афгане три дня был в командировке. Помнит дуканы (афганские магазинчики) и "модуль" где жил - всё. Но тоже с орденом ходит. И так мне обидно за нашего брата стало, ну и "попросил" из кабинета его к такой-то матери.                   ПЕРВАЯ ОПЕРАЦИЯ НА БАРАКИ. ИЮНЬ 1982 ГОДА             Первый раз батальон вышел на Бараки в июне 1982 года. Привлекалась бригада, витебчане, Газнийский и Кабульский мсп, масса армейской артиллерии и прочее армейское "оберчмо". В Бараки с 1917 года не ступала нога не мусульманина, последний раз там были только англичане.             Задачу комбат ставил в батальоне: 8-я и 9-я дшр на технике, минуя минные поля за батальоном, куда ездили за водой, резко уходили влево в горы и занимали господствующие высоты. 7-я рота в пешем порядке, пройдя через минные поля за батальоном, занимала высоты вдоль хребта, с левым флангом напротив расположения батальона. Техника роты оставалась в расположении. Замысел в кратце был следующим: батальон "оседлывает" баракинские сопки полукругом, привлекаемые войска из окружённых Бараков выдавливают к горам "духов". Роты батальона их "щёлкают" при подходе к предгорьям. Но, как обычно, чем крупнее операция, тем больше неразберихи и хуже результаты.             Накануне днём, для разведывания маршрута выдвижения, переоделись с двумя саперами. Переправились через арык за батальоном. Сообщили на выносной пост на сопке, на "Ласточкино Гнездо", чтобы нас за духов не приняли. Там как раз Валера Перхайло был (смена на сопке была раз в месяц. Командиры пулемётных взводов батальона меняли друг друга со взводами), и на четвереньках со щупами начали пробивать проход в минном поле (пехота газнийская, до нас установившая мины, никаких схем не оставила).             Сапёру дано ошибаться два раза в жизни. Когда он соглашается им стать и...            0x01 graphic
            Юра Волин, командир сапёрного взвода, приданного батальону, по делам убыл в бригаду. У него был не взвод, а настоящие профессионалы-"кудесники".            0x01 graphic
           Сколько они жизней спасли! А сколько духов на их ловушках отдали душу Аллаху!            0x01 graphic
            В его отсутствие на разминирования от батальона привлекали моих ребят. С саперами все колонны впереди на ресничках БТРа приходилось "отрабатывать" в составе ООД(отряд обеспечения движения).            0x01 graphic
            По приказу комбата, до приезда л-та Волина, пришлось старшим быть на сборах сапёров перед этой операцией( в каждом отделении "боевых" взводов батальона должен был быть "нештатный" сапёр).             Через каждые 5-10 метров корридора выставляли ориентиры из камней, к вечеру вернулись в казарму.           

Как на экране компьютера сделать клавиатуру


   "Война для офицера - экзамен, который неизвестно когда произойдет, но к нему он обязан готовиться всю жизнь".               0x01 graphic
                        Автор не анализирует и не систематизирует информацию за более чем двугодичную службу проведенную в Афганистане. Она осталась в секретных тетрадях на "пыльных" полках в виде семинарских рефератов и докладов в академии. Да и то, через энное количество лет эти записи, за сроком давности попадут в топку.             Цель ставилась иная - память. Вы прочтёте повествование "афганского" командира взвода "доросшего" до должности командира роты. Его взгляд и мысли на происходящее вокруг него. Прошу не судить сей "труд" с позиций сегодняшнего времени и быть благосклонным к памяти погибших...                               Аксиома, гласящая,       что высшей формой преступления является       игнорирование прошлого,       не перестала и не перестанет быть аксиомой.             ЧАСТЬ I. ПРОЛОГ             Афганистан для каждого свой: для солдата он один, для офицера он другой, для прапорщика - третий. И для каждой должности он разный: кто видел его в триплекс прицела, кто через мушку автомата. Кто "разглядывал" его на штабной карте в КШМке или разложенной офицерской планшетке на коленке. А кое-кто и на глобусах в "высоких" кабинетах Ташкента и Москвы. И у всех, как ни странно - он самый правильный и верный и другим он по определению быть не может лишь потому, что это "личный" Афган, а других просто небыло...             Оставив за спиной двадцать пять лет выслуги и три высших образования, одно из которых - военное. Думаю, что имею право делать некоторые личные выводы про годы своей юности, а именно уровень командира взвода и роты, на плечи которых выпала основная тяжесть афганской войны. Ответственность за судьбы людей и выполнение боевых задач постоянно пересекались. Поэтому, кто и как из командиров младшего звена решал эти проблемы, таков и был результат.             Ещё не стоит сбрасывать со счетов "его величество случай". Только там стало понятно, что война - это череда случайностей, которые грамотно завуалированы в одном слове: "ПРИКАЗ"...                   На классику не претендуя,       Пишу о том, что видел сам, -       Прочувствовал всем сердцем и своею "шкурой",       Незаживающей занозой ты во мне Афган.             Уже и паутина лет накрыла ненароком,       Морщины въелись в несмываемый загар       Друзьям своим пишу "корявым" слогом,       Душой закрыв могилы уходящих от PR...             Немало мемуаров и творений       Посвящено тебе, Афганистан.       А сколько жизни волн, невыплаканной скорби       На камнях тех осталось умирать от ран.             Зачем пишу - и сам не знаю...       Опять мне двадцать, но теперь       Я все по полочкам раскладываю складно,       И шашкой не рублю, и не боюсь потерь...                   Как правило, запоминаются самые яркие моменты жизни. Обыденность и серость быстро стирается из памяти, потому что ничего не затрагивает в душе. Когда спрашивают: "Какие твои самые лучшие годы жизни?". Всегда с гордостью отвечаю: "Афган!" Единственное место, где выполнял то, к чему готовят военных-профессионалов.             В принципе, без пафоса и пацифистских стенаний, человек надевший погоны служит для того, чтобы убивать или быть убитым. Это основа! Всё остальное - наносное, шелуха. Хорошо учили убивать - значит выжил. Плохо учили - значит... Нас учили хорошо, спасибо начальникам ведущих кафедр Киевского ВОКУ: полковникам Бондарчуку (тактика), Уткину (разведка), Мигулёву (боевые машины), училищным огневикам (полковникам Рубцову и Пивень), генералам Ляшко и Сидорову.                         Десантно-штурмовые соединения, в которых выпала честь служить "за речкой" с августа 1981 по октябрь 1983 год, были созданы в основном в 1979 году. Уставов и наставлений, закрепляющих ведение боевых действий, по ним как на экране компьютера сделать клавиатуру не было. Лишь рекомендации, да и то "сырые". Училищные "тактики" и "разведчики" (п-ки Блохин, Ярков, Купцов) начали отходить от стандарта ведения общевойскового боя и вместе с курсантами путем диспутов, семинаров и тактических летучек решали вопросы применения и использования нового рода войск.            0x01 graphic
0x01 graphic
            Маленький штрих: подчинение десантно-штурмовых соединений и частей - и то было двойственным: Сухопутные войска и штаб ВДВ. Так везде и во всем. Парашюты, техника, люди...             В составе четырёх батальонов к 12 января 1980 года 56-я отдельная десантно-штурмовая бригада вошла в Афганистан. Третий (майор Каленов О.Н.) и первый батальоны(м-р Кастрюлин Ф.) расположились восточнее аэропорта Кундуз. Четвёртый (капитан Хабаров Л.В.) чуть раннее "оседлал" перевал Саланг, обеспечивая проход маршевых колонн 40-й армии. Второй батальон при вводе войск убыл в распоряжение командира 5 мсд, а затем вошёл в состав, вновь сформированной 70 омсбр (кандагарской). Аналогичная бригада была образована и в Джелалабаде (66-я, мотострелковая). Сначала это был мотострелковый полк, а после введения в его состав десантно-штурмового батальона, его развернули в бригаду.             Батальоны 56-й бригады (1-й, 3-й, а позже и 4-й) заняли пункт постоянной дислокации в районе аэропорта Кундуз с одной стороны, а 201-я мотострелковая дивизия - с другой.             Офицерский училищный выпуск 1981-го года - был первой спланированной заменой в Афгане для бригады. Молодые лейтенанты, шли не на удокомплектование, а на прямую замену офицерам, входившим сюда в 1979-80-х годах...                   КИЕВ - КУНДУЗ             Начало лета 1981-го. Учёба для 5-й и 6-й курсантских рот подходит к завершению. В Афгане война "полыхалет" уже полтора года. Курсанты третьего и четвёртого курсов училища в составе дежурных подразделений по гарнизону, встречают и разгружают по ночам в аэропорту Жуляны "спецгрузы" - позднее их назовут "груз 200". А пока по училищу ползут данные первых потерь выпускников: Саша Стовба (КВОКУ-79), л-нт Гайдаенко из 4-го батальона нашей бригады (КВОКУ-80). На его место в бригаду году прибыл однокашник по курсантскому взводу - Глеб Юрченко:             - Саш, погляди!             При получении оружия на складе РАВ в Кундузе, Глеб показал на кобуре сделанную шариковой ручкой надпись: "КВОКУ-80, л-т Гайдаенко"... Перешла по наследству.             В секретку училища пришел бюллетень Генштаба "О ведении боевых действий в горно-пустынной местности", где указывались недостатки в организации и ведении боевых бействий в горах. Приводились конкретные примеры, и 56 одшбр в частности ( в районах Кундуза, Ханабада, Талукана). Особое внимание обращалось на слабую физическую подготовку и выносливость (и не только бойцов, но и офицеров). Новый начальник училища (ген.-майор Сидоров) прибыл из "Лесгафта"(институт физической культуры и спорта). До института он служил в ВДВ, поэтому отношение и требования к физической подготовке возросли. Начали совершаться марш-броски с полной выкладкой в учебный центр "Старое" за Борисполем, с высадкой из вертолётов и последующим выполнением учебных задач. Каждый из курсантов начал задумываться о возможном его применении в боевых действиях, и все воспринимали такие возросшие нагрузки с пониманием.             В мае, перед выпуском, "заскочил" в училище отчисленный с третьего курса Игорь К, после госпиталя... Собрались, кому интересно,в курилке за жизнь "перетиреть", а лишний раз взглянуть на его левую половину лица боялись, по той лишь причине, что её просто небыло: "за речкой" он был замкомвзводом, в горах накрыли наши вертушки... Наглядность наяву.             Сдав два полевых экзамена: огневую подготовку и тактику в лагерях            0x01 graphic
            1-й и 2-й взводы "моей" 6-й курсантской роты переехали в Киев для сдачи экзаменов по технике и вооружению БМ (боевых машин) и НК (научный коммунизм). После года хождения в качестве кандидата в члены партии, наконец, вступил в неё. Вручили партбилет - это дело, естественно, надо "вспрыснуть"...             В первом же увольнении, усугубив "горилки" с детским, школьным и училищным другом, пошли на танцы в Дворец Культуры "Нивки" в парке 40-летия ВЛКСМ. До выпуска оставалось недели две-три.             Вечер. Июль. Духотища в городе. Расстегнули кителя. Подошли курсанты КВИЗРУ из гарнизонного патруля, человек 6-8. Передав приказы начальников патрулей, они окружили нас, решив задержать.             Подъехали подвижные патрули. Забрали... В училище закон - курсант и гарнизонная "губа" несовместимые понятия.             На "губу" прибыл замнач. ПО училища подполковник Конько:             - Всё, курсанты, вы отчислены! Рядовыми в войска пойдёте! А тебе, скотина (это мне, - прим. авт.), лишь два дня назад партбилет вручал!             "Ну-ну, - думаю, - отчисли выпускника за две недели до выпуска - себе дороже..."             Неделю действительно к госам не допускали. Потом за один день два экзамена пришлось сдать. В памяти остался билет по НК: "Трилогия Л.И. Брежнева "Малая Земля", "Целина", "Возрождение" в воспитании офицерских кадров".             После ответа отводит офицер из приёмной комиссии, который принимал экзамен и говорит:             - Мнение комиссии единогласно: твой ответ лучший, но почитай вот это... - достаёт записку от начпо училища: "Курсантам такому-то и такому выше тройки не ставить".             По правде говоря, всегда мечтал иметь красную рожу и синий диплом, а не наоборот.                         Так вместо Камчатки, а мой друг вместо ГСВГ, получили предписания в г. Кундуз, в в/ч. п.п. 44585.            ...Из выпускного училищного батальона нас восемь человек сразу ушло "за речку", в моей курсантской роте возратились все.             Прилетели в Кабул из Тузеля (аэропорт военный в Ташкенте) к обеду, после приземления к трапу ИЛ-76-го подкатил УАЗик:             - Есть лейтенант такой-то?             - Да.             - Залазь.             "Забрали" неизвестно куда моего кореша-залётчика.             Машина скрылась в пыли. Потом ещё машина и ещё. Офицеры, солдаты по одному, по двое рассосались. Остался один на взлётке. Неподалеку стояло два десантника: капитан и прапорщик. Обращаюсь к ним:             - Случайно не знаете что такое Кундуз и где эта в/ч 44585, у меня предписание туда?             - О, парень, ты обратился по адресу, держись нас. Самолёт будет завтра, а сейчас делать нечего до утра...             Это был капитан Юрий Эм, начальник штаба 1-го батальона с прапорщиком из РМО. Всю ночь проболтали, естественно за бутылочкой коньяка. Лишних пару пузырьков от таможни спрятал(да простят меня погранцы). Пересылка в то время состояла из лагерной палатки коменданта да курилки, огороженных колючей проволокой и масксетью. Там всю ночь и скоротали. Глубоко за полночь, за аэродромом стрельба началась, уханье артиллерии. Мне-то всё в диковинку, а собеседники ноль внимания, только и делали, что сигарету за сигаретой курили...             Утром на АН-26-м убыли в Кундуз. Самолёт вёз почту, бойцов из госпиталей и заменщиков в 201-ю мотострелковую дивизию. Через час встретил Кундузский аэродром изнывающим зноем, с температурой в тени за сорок. Пройдя через шлагбаум со своим чемоданом "Смерть носильщику" - тем, кто проходил службу в ГСВГ, объяснений не требуется, попал на территорию бригады. Капитан Эм прямо, не сворачивая в "строёвку", к себе в батальон. Я - к УСБэшке, где располагалась строевая часть. Рядом, за ограждением, находился БТРД с часовым перед ним, догадался: "Боевое знамя и, видимо, бригадная касса..." Строевик, помнится, ст. л-нт Верёвкин из "Орджо-79", сразу засуетился: первый выпускник в бригаде, заменщик. Пошли на представление к бригадному начальству.             Комбрига не было (п-к Плохих, да я его никогда так и не видел). Он убыл к соседям-вертолётчикам свой орден Ленина обмывать, да ещё комэску тамошнего полка звание Героя пришло. После, не на своём вертолёте, командир эскадрильи начал пируэты над аэродромом выписывать и сам себе хвост отбрил. Погиб. Глупо.             Спустились в подземный бункер. Кондиционер бакинский работет, я в повседневной форме, пот градом течёт. Навстречу, поднявшись с солдатской койки, встаёт плотный, невысокого роста мужичёк, мне под подбородок. Строевик в спину шепчет:             - Начальник штаба бригады майор Масливец.             "Лопату к черепу", представился по уставу.             - Присаживайся, лейтенант.             Масливец открыл холодильник, достал пару бутылок "Боржоми". Начал расспрашивать про житьё-бытьё.             - Сам здесь без году неделя, закончил бронетанковую Академию, только дела принял... Так куда его определим? - обратился к строевику.             - Наверное, в "семёрку", там с офицерами совсем худо. На место Портнова, а Портнов пусть роту принимает.             - Давай, оформляй. А ты ещё водички попей.             Вижу, пришёлся ему по душе. Это сердцем чувствуешь. А позднее понял: так оно и было.       Встал на партучет. Замнач ПО обрадовался:             - О-о, в нашем полку коммунистов прибыло!             В третий батальон прибыл к четырём часам дня. Слышу, дневальные: "Рота, подъём! Построение через две минуты на центральной линейке!" "Что за чепуха? В войсках - и тихий час? Странно..."             Эти странности преследовали не больше недели, а позже - позже удивляться времени не было, всё воспринималось как нечто естественное... Всё "гражданское" осталось там, в той жизни, которая поделилась на ДО и ПОСЛЕ... Времени на раскачку небыло, пришлось сразу же погрузиться в реальную военную действительность, которая не любила и не любит ненужных вопросов...             Захожу в штабную палатку батальона. Она поделена на две половины. Сорбственно штаб батальона в одной и офицерская столовая с другой с выходом к ПАКам(армейские кухни). Поставил чемодан, окинул присутствующих взглядом.             Все в труселях.            - Кому представиться?             - Я НШ батальона, капитан Серков, пошли к комбату.             Идём. Из палаток заспанные физиономии с удивлением и вопросительными взглядами :       " Новенький! Что за чудо?" - всего насквозь буравят...             Комбат, Каленов Олег Николаевич, находился от штаба батальона в метрах десяти, в землянке. Представился. Минометчики батальонные как раз приехали из Кундуза. Дынь штук двадцать привезли, несколько комбату занесли, да ещё что-то, завернутое в ветошь.             - Ну, лейтенант, скидай свою красную фуражку. Пойдём, посмотрим, какой подарок мне семёрка привезла - тоном, нетерпящим возражений, скомандовал Олег Николаевич.             Выходим из землянки. Отошли подальше от расположения батальона к какому-то глинянному заборчику. Каленов мою фуражку на этот забор положил, - а это, оказывается, туалет был, - развернув тряпку, достал "Маузер" и давай из него пулять.             - На, покажи, на что способен.             Маузер - штука серьёзная. Три пули одну в другую всадил. Отдал оружие.             - Неплохо, неплохо. Киевлянин, значит, разведчик, семёрка - дело серьёзное, там серьёзные люди нужны.             -...             Возратились в палатку.             - На, дыньки отведай, таких видать сроду не ел.             Действительно, таких сладко-приторных раньше в жизни не пробовал. Сок потёк по подбородку, пальцам, ладоням. Мухи тут как тут. Ополоснул руки, запил водой, чтоб не так сладко было. Это и погубило на следующих три дня. Акклиматизация прошла по-военному. Рывками пришлось передвигался от ориентира к ориентиру. От сортира на десять метров не отходил. Температура поднялась. Ребята кругом смеются, а мне совсем не до смеха. Переоделся в "мабуту" - полевую форму. Пистолет получил, панаму. За своего стал сходить.             Подъём в бригаде в четыре утра, затем завтрак и занятия до двенадцати. После тихий час до четырёх. Когда жара спадала, - остальные воинские ритуалы.             За это время, что пришлось провести в бригаде, так и не увидел конкретной "боевой" работы, с которой столкнулся буквально через считанные дни. Обыкновенная рутинная лагерная жизнь военного городка.             ИМАМ-САХИБ             Из выпуска Киевского ВОКУ-81, в 56-ю бригаду попало четыре человека, - все, кроме меня, в четвёртый батальон. Я был назначен в 7-ю роту третьего батальона.             7-я десантно-штурмовая рота располагалась отдельно от бригады и находилась в кишлаке Имам-Сахиб в 6 километрах от советской границы. Связь в основном была вертолётами, и колонны за боеприпасами, питанием и прочим имуществом от роты уходили приблизительно раз в месяц.             В батальон по замене командирами взводов прибыли выпускники из АВОКУ-81: Валерий Перхайло (пулвзв -7), Виктор Станович (пулвзв-8), Сергей Лесщишин (3/8 дшр), Александр Руденских (пулвзв-9)... Недельку прожил в батальоне, в офицерской палатке 9 роты, ожидая подхода колонны из Имам-Сахиба. За это время перезнакомился со всеми офицерами батальона и частично бригады, а с Валерой Перхайло подружились.             В первых числах сентября пришла колонна из роты, и мы, "сопливые" лейтенанты - Валера Перхайло и я, двинулись в своё первое сопровождение, ставшее одновременно для нас "боевым крещением"... Старшим колонны был СОБ минбатареи Витя Берестов, с ним Эдик Куроян - минометчики Они приезжали в бригаду для поступления в партию. Колонна состояла из двух БМД, БТРД и двух ГАЗонов.             56 одшбр, 201 мсд и аэродром вкупе с "летунами", располагались на огромном горном плато. С этого плато съехали вниз, минуя КПП мотострелков, в Кундуз. Проехали по городу, далее через "скотный базар", который на наших глазах долбали вертушки, по каменому мосту через реку вышли на бетонную трассу. Километрах в пяти от города находился "Северный городок", там "тылы мотострелков". Заехали к ним за хлебом, набрали продуктов, и отправились в путь. Местность ровная, видимость на несколько километров. Чтобы не попасть на мину, пылили параллельно дороге, рассыпавшись в линию, да ещё чтобы не накрывало пылью. Так прошли по пустыне километров тридцать. Ближе к Порт-Шерхану, посёлок на границе с СССР, свернули направо и вошли в "зелёнку".            0x01 graphic
           Дорога петляла в 5-6 километрах вдоль границы. Граница - это река Пяндж.             У нас с Валеркой оружия не было кроме личных пистолетов, поэтому мы "разместились" за курсовыми пулеметами БМД внутри машин. Что-то "зацокало" по броне. Начался обстрел. Стреляло всё что могло стрелять... Обученные ведению стрельбы на стрельбищах, с "шарами" по полтиннику, впервые поняли, что не только мы можем вести огонь, а и по нам тоже могут стрелять...             Мы "поливали" зелёнку из пулемётов, хотя ничего видно не было. Остановились. Сверху, по голове постучал парень, улыбаясь, сказал, чтобы вылезали и зашли к нему чайку попить. Познакомились с командиром второго взвода роты Павлом Пятлиным. Он со взводом, расчётом АГС и двумя М-82 мм находился в н.п. Басиз, как раз на полпути от Порт-Шерхана к Имам-Сахибу.             Его взвод жил в доме, окружённом глинобитной стеной на окраине Басиза. БМД находились внутри. Бойцы спали на циновках. Был свой повар, короче полная автономия. Обстрелы обязательно не менее двух раз в день - утром и вечером, чтобы "шурави" не расслаблялись. В таком напряжении люди жили месяцами, правда, к этому быстро привыкаешь.            - Паша, как дела? -позднее, заступая ответственным по роте, интересуешься по связи.      - Да как обычно стреляют, только стрельба почему-то не по графику...- в ответ.            0x01 graphic
            Позже стало понятно, почему в бригаде к "семёрке" командование так уважительно относилось. С августа по декабрь, бригада практически никуда не ходила. Лишь артиллеристы в охранении иммитировали бурную деятельность. А рота по два-три раза в неделю работала по реализации разведданных. В расположении роты был пункт начальника разведки Пянджского погранотряда (п-к Халейкназаров и к-н Иванов). С разрешения командования 7 дшр действовала совместно с авиацией погранцов по разведданным пограничников.            0x01 graphic
           Их зона ответственности в Афгане в то время была 20 километров вдоль границы. Наши раненные лечились на советской стороне в больнице г. Пяндж.                   Взводами командовали сержанты. Сержанты с большой буквы: неуставняка, в том понимании, которое вкладывают сейчас (издевательства и пр.) не было. Некогда этим было заниматься, да и обстановка этому не способствовала. Рота всегда была "при деле"... "Мой" замкомзвод, старший сержант Юрий Пархоменко тактично вводил меня в обстановку. Рота на 90% была одного призыва, все увольняемые. Награждённых на роту было человека 2-3. Награды получали только за ранения, причём тяжёлые, и посмертно: ведь по официальной версии мы боевые действия не вели, а организовывали колхозы, сажали сады, рыли арыки, строили школы...            0x01 graphic
            До революции городок, в котором расположилась рота, принадлежал гражданским советским специалистам. Жильё и бытовые условия оборудованы были качественно. Современным жаргоном - евроремонт. Вдоль вилл, где жили взвода роты и миномётная батарея с приданными силами и средствами (взв. связи и взв. АГС), проходила центральная, вымощенная булыжником дорога, с цветущими розами по обеим сторонам и арыком.            0x01 graphic
            Городок размерами где-то 80 на 40 метров, за дувалом, в котором была проделана дыра, находилась вертолётная площадка. Вертушки обычно не садились: один борт зависал на полметра от земли, а второй обстреливал зелёнку. Весь гарнизон был обнесён каменной стеной, только со стороны ворот была простреливаемая зона. Вечерние поверки проходили повзводно по кубрикам. Обстрел роты, по расписанию начинался после завершения телевизионных программ центрального телевидения Таджикистана - в двадцать два сорок пять по местному. Рота переводилась на повышенную, оружие висело на спинках кроватей, в дежурной машине находилась дежурная смена.             Ночью в туалет перебежками - работали духовские снайпера. Была своя киноустановка с единственным фильмом "Экипаж", диалоги и сюжет этой картины были выучены наизусть.             За два дня до прихода "нашей" колонны замполит роты ст. л-нт Пискарёв с тремя бойцами роты на очередном выходе был ранен. Его отвезли в г. Пяндж, на советскую сторону. В общем, когда мы приехали, в роте было только три офицера из десяти по штату. Ротный Виталий Куцых в госпитале, (ушёл на повышение после госпиталя на начальника разведки бригады, вместо погибшего в Лошкаревке). Ротой командовал командир 3-го взвода ст. л-нт Александр Марестович Портнов.             По рассказам в одной из "стычек" бригада на выходе "потеряла" бойца: зашёл за дувал - и его не стало, пропал. Высказывали разные предположения.            0x01 graphic
           Провели операцию по его розыску, дожали духов - они его подкинули, но с исламскими заморочками: всё, что можно, обрезано и выколото, живот распорот, засыпан солью, а член вставлен в рот, да на руках и ступнях дыры, видимо на кресте был распят. Да и ярким примером для всех была трагедия в 1 пдб... "Всадники без головы" - результат "вылазки" увольняемых в Кундуз за шмотками. После таких ЧП политзанятия по поводу выполнения интернационального долга с личным составом излишни.             В двадцатых числах сентября 1981 года на Имам-Сахиб обрушился "афганец". Небо посерело, и сплошная чёрная стена приближалась к ППД, а перед ней лисы, зайцы, шакалы, гиены промчались мимо, поджав хвосты. Затем все обрушилось на расположение. В кубриках ничего не было видно в течение суток, часовые на постах стояли в противогазах, пыль пробралась во все щели, хоть и наглухо всё позакрывали. Сплошной туман из пыли. До этого только в учебниках по географии читал о "ветре-афганце", а тут наяву. Ни есть, ни пить возможности не было. Везде пыль с палец толщиной: на кроватях, посуде, лицах, зубах...             С Валеркой Перхайло, во главе своих взводов, как самые "продвинутые" технически, заняли места в БМД и, включив ФВУ(фильто-вентиляционные установки), полдня спасались от пыли в "броне" - помогло. Далее, получив от ротного по самые помидоры за такую "рацуху", убыли "умирать" по кубрикам: запасы топлива и ёмкость АКБ были ограничены...             Когда "афганец" стих, в расположение пришли местные активисты из Комитета и что-то с Сашей Портновым и Мишей Азисовым (доктор батальонный, жил с нами) переговаривают. Саша заходит в кубрик ко взводным и приказывает нам с Валерой нагреть воды на кухне, принести простыни, вымыть руки и ждать указаний Азисова. Бойцы в комнате для совещаний сдвинули классные столы, застелили простыни. Ждём. Приезжает арба, на ней женщина, - в общем, роды. С "Халлом" (так прозвали Валерку - его кумиром был канадский хокеист Бобби Халл) у "пинцета" на подхвате, он ей кесарево сделал, если бы не успели, умерла бы.             Девочка. Пока длились роды, ейный муж в соседней комнате головой об цемент бился, намазы совершал: неверные роды принимали. Правда, Миша татарином был...             Ротный выход "на войнушку" проходил по такому варианту: вертушки "зелённых" - погранцов забирали группу захвата. По разведданным работали точечно, поэтому потерь не было. А бронегруппа по команде "срывалась" к местам налёта. Забирала результаты, пленных, и все возвращались в роту, но уже другими маршрутами. Эти моментальные "набеги"-удары, подобно жалящим укусам пчел, были гораздо результативней всего того, что пришлось видеть да и участвовать самому позже в провинциях Пактии и Логар, куда перебазировалась 56 одшбр.             Капитан Иванов (замначальника разведки Пянджского погранотряда) допрашивал пленных с таджиком-пограничником. После его "застенчивых" вопросов редко кто на русском языке ему не отвечал... Пленные содержались во дворе караулки в специальном помещёнии. Однажды произошло ЧП: необходимо было прибрать в караулке ночью. Начальник караула своим решением привлёк "духа" из зиндана. Усыпив бдительность начкара монотоностью уборки, дух выхватил из пирамиды автомат и стал поливать из "калаша" налево и направо. Караульные отдыхающей смены повыпрыгивали из окон. К счастью, у духа в автомате патроны закончились. Рядовой Пупков, стоя на входе в караулку, "замочил" его.             Через пару месяцев стали вводить первые "маневренные" группы погранцов (усиленные роты и батальоны) на афганскую территорию. На заставе, в Порт-Шерхане у них изымались зелёные фуражки и пограничная атрибутика. По "их" правилам контакт с нами, военнослужащими СА, был запрещён. Например, наши машины подъезжают к их заставе, а с нами никто не разговаривает, офицеры передают указания через посыльных.             - Приехали офицеры Советской Армии.             Смех и только: вот такие войска КГБ. После ухода роты в Гардез пограничники посадили на наше место батальон. Что там дальше было, не знаю.                               Рота была уже обстреляна, каждый: год-два в Афгане. "Зубры". Саша Портнов начал нас - "молодых" обкатывать.             Начальник разведки отряда погранцов (его сын, лейтенант, тоже служил в этом отряде начальником заставы) заказывал борта, заскакивал на "вертушки" с группой. Выходили к объекту захвата на бреющем.             Полковник переодевшись в роте "катался" только в бабайской одежде. Он был основным наводчиком на базы и комитеты ИПА.             "Имамсахибский" стандартный налёт. Погранец-летун выходит из кабины:             - Всё, командир! Пошёл! Удачи!             Первый, обычно пулеметчик, для захвата площадки высадки на высоте метр десантировался, называлось это "по-штурмовому", за ним следующий, и так далее. Командир крайний. Надо проверить, всё ли с собой взяли. К люку, а там... Как ноги не ломали при десантировании, ума не приложу! Летуны всегда на первом бойце начинали высоту набирать, а потом кружили, прикрывая огнем. Заходили всегда от солнца и бросок до "объекта" что есть сил. Спасало от потерь только замешательство "духов" и внезапность.             Выдвижение к крепости. Группа разбита на три подгруппы: огневая, обеспечения и захвата. Пулеметчики занимают позиции по кругу, подгруппа обеспечения через ворота МОНки и гранаты закидывает внутрь ("Мух" тогда ещё не было). АГС долбит по воротам, после разрывов бойцы влетают в крепость, доделывают "грязные" дела. Занимают оборону и ждут подхода брони. Загружают все необходимое на подошедшие машины и под прикрытием вертушек уходят домой. В канцелярии роты - разбор...и отдых.             Иногда бывало и так, когда "духи" обкуренные. Младший сержант Зейнетдинов Ахтем и рядовой Богданавичус в окно закинули РГДшку, а через секунду она к ним назад летит. Взрыв. Под ногами у Юрискаса (может, неверно имя помню, короче, по-нашему Юра). Его взрывной волной на стену бросило. В рубашке родился - ни осколка, ни царапинки. А Ахтем...             Через пару дней на вечерней поверке доблестный взвод в колонну по одному в сортир на цыпочках пробирается, пристраиваюсь в конце и спрашиваю тихонечко у Пархоменко:             - Юр, чё случилось?             - Щас Зейнетдинов сцать будет.             -?             Душераздирающий вопль сотрясает всю округу. Деревья пригнулись. Трава полегла: Ахтем начинал писать. Осколок от гранаты попал ему... как красиво выразиться? Во! В головку члена! Через недельку с мочой вышел.             Служил в роте "легенда" бригады, механик-водитель Ваня Люков. Говорят, Бога нет, но после двух подрывов во всё поверишь: все его экипажи по госпиталям разным, а у него ни царапины. На третьем подрыве доклад комбригу:             - У нас подрыв!             - Люков? Жив?!             - Так точно!             Приказ: через час Ивана на вертушку и в Чирчик, чтобы я о нём больше не слышал!             С ноября 1981 года бригада перебазировалась в Гардез, а наш, третий батальон в Бараки-Барак (н.п.Суфла). Первые две колонны (боевые батальоны) прошли нормально, а вот третью (тыловую) духи разгромили в районе Баглана. Вёл её начальник ПВО бригады, боевое усиление - взвод четвертого батальона (взводный, училищный кореш, лейтенант Юрченко Глеб). Он рассказал про тот бой, когда старший бросил колонну (его после судили), а лейтенант полдня отбивался от наседавших духов (Глеб из нашего выпуска первым получил на той колонне ранение). Когда подошло подкрепление, в БМДешках уже не было выстрелов, в ход шли ручные гранаты. Ещё чем запомнилась та колонна: на ней сожгли инструменты бригадного оркестра. ЧП на все музыкальные войска, после со всего Союза по одной дудке-барабану собирали.             В конце ноября 1981 года из штаба бригады, уже из Гардеза, поступило распоряжение откомандировать одного офицера за молодым пополнением в Гардез. Ротный послал меня. "Первой лошадью", на вертушке, которая привезла в роту долгожданные продукты, с увольняемыми убыл в Кундуз, там на "коровы" (МИ-6) отправил "дембелей" на Кокайты, в Союз. В роте остались только экипажи БМД и средства усиления (на М-82 по два бойца, на АГС - один). Батальонная минометная батарея ушла вместе с батальонной колонной. Путь следования был следующим: Имам-Сахиб - Кундуз - Кабул - Гардез и обратно.             Кундуз встретил развалинами и пылью по-колено. На месте, где недавно располагалась бригада, образовался огромный пустырь с завалившимися землянками, ходами сообщения, брошенными постройками и засыпанным щебнем плацем. О той бригаде, которая встречала меня три месяца назад, осталось одно воспоминание. Вдалеке на плато виднелись позиции артиллерии: на бригадное место "сел" артполк 201 дивизии. Зашёл в гости к вертолётчикам - они приютили до ближайшего "борта" на Кабул. Рассказали о гибели их Героя-комэска.             Потом Кабульская пересылка: уже пара УСБешек (палаток), по периметру колючка. Борта на Гардез через пару дней.             Пока был запас времени на попутках добрался до батальона охраны штаба Армии. Узнал где служил мой училищный друг "залётчик", заночевал у него. Он как раз из караула сменился. А утром он показывал мне "свои" владения. Поднялись наверх от расположения батальона к "бассейну Амина". Вокруг красотища неописуемая. Дворец, полк связи, "пехота" под сопкой, а вдали вершины гор и все в снегу. В обед он опять готовился в караул, а я через сопку к армейским "спецназерам" заглянул. Вечером они меня на пересылку подкинули.             Бригада на новом месте в Гардезе напоминала растревоженный муравейник. Все куда-то спешат, бегают, суетятся. Батальонные линейки по несколько раз передвигают. До обеда подразделения находятся в одном месте, после - совершенно в другом. У всех на устах умное словосочетание слов "роза ветров". Даже бойцы этой мыслью озабочены, хотя половина просто не в курсе, что это означает: "Может клумбы с цветами, а может ветра, которые в декабре начинают дуть и цветы к земле пригибать?" Парк боевых машин сегодня здесь, а завтра там. Кого-то зацепили, кто-то под машину попал. Суета сует, а тут ещё и молодежь из Чирчика поступать стала...             На подлёте "коровы"(МИ-6) - Витя Сиротенко, командир ГРВ-3, Витя Станович и Саша Руденских привезли пополнение на третий батальон, им дальше следовать в Бараки, тогда первый раз это название услыхал. Пополнение в "семёрку" там же, на вертолётной площадке забрал и этими же бортами в обратную дорогу. Прибыли в Кабул уже затемно...             Проводить "меропрятия" по обустройству быта за счёт "местных" возможностей и подручных средств не хотелось. У летчиков-транспортников выпросил разрешения перекантоваться ночью с бойцами внутри самолёта летящего в Кундуз, чтоб не околеть от холода на взлётке. Переспали на вещмешках в самолете. С рассветом, как положено, зарядка, пробежка к концу взлётки и назад к самолету, РБ-1. У летунов глаза на лоб:             - Вот летёхе делать не хрен. Садись! Полетели...             Кто-то на взлётке машет руками. Десантный старлей подбегает:             - Вы на Кундуз, бригадные?             - Да. Только там десантуры уже нет. Вся в Гардезе.             - А мне сказали, там седьмая рота осталась...             -? Я командир третьего взвода, а ты кем?             - Зам по ВДП. Мирджапаров Фазыл.            ...Прилетели в Кундуз. К вертолётчикам, борты на Имам-Сахиб в ЦУПе заказали. Сказали: "Жди трое суток. Все задействованы на дивизионной операции".             Прикидываем: пятьдесят семь человек, из них два офицера, один АКС и два пулемётных рожка, две РГДешки, сухпай у всех на сутки. У Фазика четыре пузыря водки - продержимся.             Созвонились с ротой через дивизию, где на обеспечении стояли. Согласовали, чем для роты "затариться" необходимо. Но знаете, как "чужие" - никогда никому не нужны, пока сам о себе не напомнишь. В лицо не скажут, а искоса в спину: "Не пошёл ли ты бы подальше, летёха...".             А зря с нами так! Всё положенное пришлось "выбивать" с боем. На хлебзаводе и продскладах. Бойцы молодые - но уже не промах. Видать в Чирчике правильно обучали их на занятиях по проведению налётов и захватов... То что было положенно роте в итоге при подсчете в расположении роты - пришлось умножать на два! Вместо положенных 100 буханок хлеба - 190. Вместо 300 банок тушенки - 600! Вместо двадцати ящиков "красной" рыбы - 50... Сработаемся...             Ждём вертушки. Обосновались на развалинах бригады, никого не хотелось напрягать своим присутствием. В глиняных "мазанках" вроде даже ничего, жить можно. К вечеру мне поплохело, Фазик:             - На, водки глотни, она всё лечит, полегчает...             Полегчало... Через пару часов моча красная, зрачки желтые. Желтуха.             На следующий день, 23 декабря 1981 года, выделили четыре вертолёто-вылета на пару часов. С Фазиком разделились. Я летел на первой паре, он на второй, с интервалом в полчаса. Встречая молодёжь, на забор повылазили остатки роты.             Вертушка зависла, бойцы всё имущество посбрасывали в плащ-палатках, а потом и сами выпрыгнули. Правда, для меня любое встряхивание боком выходило, в боку ухало и ёкало. Шаг в шаг к проёму в стене, чтобы на растяжке не повиснуть. Местность вокруг вертолетной площадки раннее "обезопасили" МОНками. Пока вторая партия молодых подлетала, успел Саше Портнову обстановку обрисовать, оружие личное скинуть, и на второй паре уже улетал опять, перекладными, через Кабул, на Гардез, но уже "желтушником", за своими документами.                   На севере страны из "десантуры" осталась лишь - 7 дшр. Бригадные тылы ушли, поступление материальных запасов, продуктов и боеприпасов прекратилось, бригадное начальство, кажется, забыло про роту. Поэтому пару недель, до перебазирования роты, жили на "подножном корму". "Подножный корм" - это сухпай, да кое-чем и местные активисты помогали.                   Рота с молодым пополнением готовилась совершить марш с севера на юг Афганистана. Как проходил марш роты знаю по рассказам: без ЧП, хотя через зимний Саланг в январе одни сумасшедшие проходят...                   ЖЕЛТУХА             За те полчаса, пока очередная пара вертушек с Фазылом прибывала в роту, Миша Азизбаев, командир первого взвода, всунул в руки мне грамм двести мумия:             - Санёк, разбавляй грамм на литр кипятка, и побольше сладкого.             Пашка Пятлин:             - На гранаты, ты же без оружия, когда надо - выбросишь...             Дима Ветошкин, замполит (вместо Пискарёва прибыл):             - Выздоравливай, мы тебя ждём!             Саша Портнов выдал удостоверение личности, какие-то бумаги и документы в бригаду, обнялись на прощание...             С Мишкой уже судьба нас больше не сводила (в Чирчик заменился).             Солдатский бушлат, полевая сумка с тремя "феньками" и РГДешкой, шапка и панама - весь нехитрый скарб для дальнейшей поездки в Союз. Вертушки были уже на подлёте.             Ждать в Кундузе пришлось не более часа, борт уходил на Кабул. На Военный совет Армии командование дивизии улетало, полковники в гермокабину, а мы, - "челядь", и так сойдёт.             К вечеру на вертушках добрался до Гардеза, с новым начальником разведки бригады летели(к-н Паничкин). Всю дорогу он жаловался. Как он, бывший начальник штаба батальона, вынужден будет рулить разведкой бригады:             - Ну, как же я? Я ж ничего в разведке не смыслю, да и НШ батальона я всего три месяца в Союзе пробыл, и ротным не был. Взводным был, потом в операторы перешёл. Графика у меня хорошая... карты я хорошо рисую.             - Но вы же сами согласились на эту должность.             - Да, дурак, романтики захотелось.             Позже, в 83-м, при редких встречах уже пообтёрся с разведротой, авторитет как разведчик приобрёл и не только кровью.             По знакомой тропе от вертолётной площадки в штаб бригады. Сдал документы в секретку, оформил свои на выезд в Союз. Глядь, а в удостоверении личности должность совсем не моя: "Командир комендантского взвода 56-й одшбр". Оказывается я "комендач" бригадный полгода почитай. Стучусь на доклад к НШ, майору Масливцу.             - Товарищ майор, тут ошибочка, наверное. Я в бригаде-то в общей сложности за полгода с недельку-то всего и был. Остальное время - в Сахибке "загорал", взодным седьмой роты.             - Верёвкина - ко МНЕ! Живо!             - Ты чё это, старлей, опять за староё взялся, баловаться под замену начал?!! Я тебе старое припомню, сучий потрох! - вызверился нш на строевика.             Стою, только глазами хлоп-хлоп. Какие-то "тайны мадридского двора". Что-то со штатной дисциплиной связано.             - Когда уезжаешь? - уже ко мне.       - Завтра, "первой лошадью".       - Где остановился?       - Ещё нигде. У лейтенанта Юрченко переночую.       - Хорошо, документы тебе СПНШ принесёт в палатку. Понял, старший лейтенант?!       - Так точно!             Начальник штаба бригады в дорогу дал мне "бакшиш" - три банки сгущёнки да ещё по мелочёвке: колбасы, сыра, парочку апельсинов - как никак Новый Год на носу.            - Бери-бери больной! Запомни : бьют - беги, дают - бери!             Иду к Глебушке Юрченко в палатку разведроты. Глеб "добил" начальника штаба о переводе его в разведроту, вместо взводного разведроты Гены Шакалова (КВОКУ-80). Гену к себе в баграмский разведбат забрал его родной брат. Тот упросил командующего армией, чтобы два брата родных в одной части служили.             Дежурный по роте проводил. В палатке, кроме офицеров, курсант на койке отдыхает.             - Глеба, ху из ит?             - Да курсант из ВИЯ, стажёр, с нами ходит на выходы.             Подвалили однокашники Толик Виноградов, Боря Жарких. Я первый из "наших" в Союз еду. Потолмачили, новостями поделились.             Толик:             - Санёк, помнишь, препод по тактике у вас с Глебом был во взводе, полковник Блохин? Сейчас в Кабуле в Академии бабайской советником, тактику им читает. Живёт с семьёй в "Советском районе". Я его в штабе Армии встретил. В гости нас приглашает... Им же водку без ограничений. Посидел у него, Киев повспоминали.             - Да, Толян, счас всё бросим и помчимся.             Борька:             - Ребята, третью роту в училище помните, старше нас на год, ротный у них Востряков был, и два брата Шакаловых. С Генкой в Баграмском разведбате встретились. Несладко им там. Да и нам тут невесело. 2400 над уровнем моря, ни зелени, ни деревца, одни камни кругом, холод собачий.             Ладно, ППР (посидели - попиз...ли - разошлись) провели, пора "у люлю", поздно уже.             Глеб вместо бушлата отдал мне свою шинель, чтобы я ему в Союзе к родителям домой в Молдавию завёз.             Где-то часов в десять следующего дня встречал уже меня "стольный град Кабул". И здесь имел несчастье, прыгая с вертушки, подвернуть ногу и порвать связку голеностопа. Ступать кое-как ещё можно было, а вот снять сапог. Только вместе с ногой. Вдалеке стояли госпитальные "таблетки".             - Ребята в госпиталь подбросите?       - Валяй.             КПП госпиталя.             - Ваши документы. Желтуха? Не пропустим. Вам в инфекцию.       - А где это?       - В "Тёплом Стане", около мотострелков.       - Хоть направление покажите.       - Вы что? Пешком?!       - Ребята, мне совсем хреново, хоть ползком.             Ворота распахнулись, выскакивает ГАЗ-66:             - Куда?       - В "Теплый Стан". Мне в инфекцию.                   Что такое кабульская инфекция восемьдесят первого года?             Две УСБешки и лагерная палатка для обслуживающего персонала. Тридцать на двадцать метров, обнесено колючкой. Справа от... Не найти слов, как ЭТО назвать. Справа начинается территория мотострелкового полка. Слева - расположение роты ОсНаз.             Одна палатка для солдат, вторая - для офицеров. Но все расположились в одной. Так теплее. На две палатки две "буржуйки" без дров. В углу, в грязи, разбросано по земле что-то наподобие матрацев. Подойти страшно: вши с разбегу запрыгивают. Одеяла соответствующие. За бельё - глупый вопрос... Люди (при таких обстоятельствах я и не знаю, как нас можно было назвать) спят на голых досках, положенных на сетки. Доски - это бывшие сколоченные полы, да ещё они и как дрова использовались. Это всё - "зал ожидания" афганских желтушников для отправки в Союз. На "боевых" и то комфортнее было.             Палатка наполняется "радостным известием": сегодня, 28 декабря 1981 года, закрыта граница на новогодние праздники, поэтому следующий рейс в Союз ожидается 3 января. До этого ежедневные отправки желтушников были.             Рядом на койке в шинели лежит десантный старлей:             - Ты знаешь, кто я?             -?             - Я командир роты у Мироненко и Чепика. Которые Герои, на противотанковой мине подорвали себя.             Сводила судьба со многими людьми. Слухов и легенд тоже хватало. И правды-матки наслушался вдоволь. Время быстро заставило научиться разбираться в людях "кто есть кто".             - Слушай, а зачем ты мины тащил, да ещё и противотанковые? У Вас же "прочёска" тогда была.             - Много ты знаешь.             И отвернулся. Я тоже.             Всяких людей встречал, до и после, и в самом Афгане. Есть у человека такой грешок - примазаться к чужому подвигу. Бревно злополучное на субботнике с Лениным тоже тысяч пятнадцать несло.             Больные со всех "щелей" Афгана прибывают. К обеду уже и солнышко пригревает, снег вперемешку с грязью. Непролазное болото, и постоянное чувство голода витает над каждым. Крик в пустоту: где же ваше "командирское око", ответственное за это блядство, кто-то же за "это" отвечает?             Про "кормёжку" - нет слов. Варочный бак с коркой льда, ни ложек, ни тарелок, ни черпака. Заносят два "тела". Тени в раю, не иначе, и сразу исчезают.             Из консервной банки сделали подобие черпака. По паре кусочков хлеба каждому, но голод не тётка. Приходится выменять на свою шапку у бачат, которые у колючки шастают пару пакетов с апельсинами и лепёшками. Да ещё спасибо родной бригаде, сумку полевую набили харчами. Есть даже с чем Новый год справить. Сгущенка, пару апельсинов, пачка печенья и сыр. На всех не хватает, но по половинке печенюшки на "брата" уже веселее.             Третьи сутки пошли. Новогодняя ночь. Мы - "изгои". Справа, слева шум, крики, стрельба, ракеты. Небо всё в огнях, опять стрельба, счастливые лица в отблесках пламени. Не настрелялись. Бой курантов. По Кабулу, по Ташкенту, по Москве. Все надеемся на лучшее, но живём настоящим.             Кому мы на хрен здесь, в этой грязи, нужны? Кому я нужен? Только родителям. Вши табунами, воды нет, туалет "обозначен флажками". В углу боец стонет. Кто-то у колючки выпрашивает лепёшки у бачат (бача - на местном диалекте "мальчик").             Где же "наши" командирские правила "три "П" для подчиненных": пожрать, поспать, посрать?!             За "бортом" днём "+", ночью - "-".             Спим, не раздеваясь, в шинелях, с шапками на головах, в сапогах. Глаза закроешь - холод пробирает до косточек. К "буржуйке". Ладони согреешь - и назад на койку, освобождая место очередному кандидату на обогрев.             Пошёл пятый день. На шестьдесят четвёртом году Советской власти превращаемся в скотов... На соседней койке кому-то совсем плохо.             - Дежурный! Носилки!             Загрузили солдатика, унесли. Куда - неизвестно.             Эх, была не была. Достаю гранату из полевой сумки, шкандыбаю в соседнюю палатку дежурного. Стол. Керосинка. "ТАшка"(тлф аппарат) на столе, топчаны, тепло, жар из печки. Два "тела" рядом, слюни по бушлатам развесили, рожи сытые и наглые. Сидит прапор, "сучара", из котелка тушёнку хомячит.             - Слышь, урод, если через полчаса не переговорю с начальником этого блядства... Звони, подожду! Все звонки лично оплачиваю! На тебе плату - кольцо от гранаты... - бросаю на столик колечко с усиками, а гранату держу в руках. Глаза напротив полны ужаса.             Через минут двадцать, с перегаром за полкилометра, заползает капитан. Разговор с ним нервный такой получился, в основном на "ВЫ": я тебя вые..., выброшу, высушу. Но результат уже к утру почувствовали. Посуда появилась, дрова поднесли, "тело" из наряда истопником заработало: пока его не раздели до голого торса, в палатке ночью холодно было.             Вот уж и третье января. Вечер. ГАЗ-66 возле шлагбаума. Поддерживая друг друга под руки, грузимся, кого на носилках подносят. На одной ноге допрыгал.             Нас человек двадцать пять. Загружаемся. Старшему машины - а им всё тот же прапор - гранаты всучил, на память:             - Не держи зла, браток!             Кто помнит ту рокадную дорогу вдоль наших частей к взлётке кабульской, пусть вздрогнет. Все ухабы и встряски были "наши". Вот и конец взлётки. Дальний карман... Самолет. Сначала загружают "цинки". Остальные - по лавкам справа-слева.             Летим по "кольцу". Все морги и госпиталя афганские: Баграм, Кандагар, Герат, Кундуз... Везде раненные, больные, "двухсотые".             Опять взлёт, но уже на Союз, два часа лёту. Обращается капитан, начальник службы РАВ 66-й бригады (джелалабадской; помню, комбриг Оздоев у них был):             - У тебя что-нибудь запрещённое есть?             - Нет, только кассета с песнями нашими и фотки. Да ещё апельсин афганский - контрабандный...             - На вот, иконки и крестики возьми. Под погоны спрячь.       -?             Посадка. Ташкент. Дождь как из ведра. Госпиталь не принимает, забит раненными до отказа.       Дальше куда? На Самарканд.             Таможня вдоль рядов прошла. Посадочные листы собрала. Опять взлёт. Час в воздухе. Посадка. Самарканд. "Таблетки" одна за другой. Всех забрали. На борту лишь "двухсотые" остались - они в последний рейс по Союзу.             Приёмное отделение. Сортировка. Вот и до меня очередь дошла:             - Куда его?       - В хирургию.       - Я не возьму - он желтушник.       - В инфекцию.       - Не возьму: у него, глядите, нога какая.             Кто стоит - сядьте:             - В кожно-венерологическое. Возьмите костыль и в восьмое отделение. Санитар, проведите!             На газонах палатки. Госпиталь на двести койко-мест рассчитан, а наших ребят уже за тысячу перевалило. Четыре часа утра, в отделение не пускают. Мы же "бомжи". От нас псиной за полкилометра несёт: небритые, немытые. Сразу к ДДАшкам шквариться и париться со всеми шмотками. Вода- минуту холодная, минуту - кипяток. Помылись. Переоделись. К завтраку поспели. Питание ничего. Доппитание "афганское" по полной, аж непривычно...             Оказывается начальник госпиталя и начальник одного из отделений за неделю до нашего приезда под следствие попали, потом срок получили 8 и 7 лет соответственно, за подделку продовольственных документов на "афганцев", да ещё за оплату любой медицинской услуги: капельница 3 рубля, укол - 5 и т.д. Вот они, зачатки "узбекского дела"!             Отделение "сифилитиков" на восемь коек. В проходах бойцы, справа-слева капельницы. В палате два яруса для офицеров. Как молодой - естественно, на втором, хотя нога как бревно. Рядом капитан из Джелалабада. Внизу - майор из Кандагара. Утро, чуть рассвет дребезжит, через окно его затаскиваем, из "самохода" - всегда в стельку... (В один из дней уже и не проснулся на прием пищи: цирроз, допился) Чеки внешпосылторга у всех были.             В отдельной кладовой два больных. Интересуемся:             - Откуда, ребята?       - Из училища. Из учебки.       - А что болит?       - Да так, насморк "гусарский".             Ба-а! Тут же училище автомобильное, с учебкой прапорщиков. Совсем с этим Афганом забылось, что и "обычные" люди болеть "умеют" птичьими болезнями. Через девятнадцать дней мумиё помогло, и печёнке и ноге - уже на выписке. Медкомиссия:             - Куда на реабилитацию, домой или в "Ферюзу", под Ашхабад?       - Конечно, домой!                         - Ну, ни хрена себе! - первые слова отца при встрече в аэропорту.             Его понять можно. Вся жизнь военная в штабах, сына отправлял как порядочного: "с иголочки". А тут перед ним "чудо в перьях" - солдатские ботинки, в шинели лейтенантской с чужого плеча до пят, подпоясанной портупеей. В панаме, с полевой сумкой через плечо... Патруль из 300-го "ВДВшного" полчка всё не решался подойти, наблюдая издалека за такой картинкой. "Что за чучело и откуда?". Ну, да всё это мелочи, самое главное - живой.Пока...                   ТРЕТИЙ ДШБ С ППД В КАЛАСАБИРЕ (БАРАКИБАРАК)            0x01 graphic
            После предоставленного отпуска по болезни колонной из Кабула, старшим УРАЛа, вернулся в батальон 25 февраля 1982 года. Удивительно, но колонна прошла без обстрелов и мин. Управление батальона к тому времени сменилось, полностью обновился офицерский состав. За два месяца операций не было, только колонны - обживались.             Снег ещё с полей и гор не сошел. Вертушки пока в батальоне не садились, площадки вертолётной не было. Её построили "летуны" перед "первыми Бараками" к маю.             Колонна подошла к батальону. Выскочил с парашютной сумкой из машины. Вдалеке две длинные казармы, пару каменных домиков. Старлей вдоль колонны идёт с повязкой дежурного, расставляет часовых из караула, чтобы "братаний" между бойцами не было. Уточняю:             - Где комбат?       - А во-он стоит, у КПП.             Немного сутуловат, солдатский бушлат. Под метр девяносто. Подхожу, докладываю по уставу, прибыл, мол, и всё такое. В его глазах недоумение, и он представляется:             - Техник 8-й роты, прапорщик Лебедь Василий. Товарищ лейтенант, а эНШа вон, на центральной дороге стоит.             Конфуз. Докладываю НШ о прибытии. Майор Барышников начинает меня застраивать. А я его в первый раз вижу.             - На чьё фамилиё по замене прибыл, лейтенант?       - Да вообще-то на своё.       -?       - Товарищ майор, я из госпиталя, разрешите к своим, в семерку!             Тон сразу поменялся:             - Пиляй, твои офицеры вон там живут - указал на отдельно стоящий каменый дом.             По-началу офицеры 7 роты жили в здании, где позже расположили медпункт и хозвзвод. Потом, когда в батальон придали бригадных сапёров, группу СС (спецсредств) из Кабула, да группу из ГРУ, мы перебрались в соседнюю казарму, в первый кубрик слева от входа. А приданных расселили на наши места.             Захожу в кубрик: Халл, Пашка и Димыч набросились, обнимают.             Димыч:             - Санёк, познакомься, новые: это ротный,            0x01 graphic
           а это командир первого взвода (Лёха Зиновьев), а вот и артиллерия подвалила.             Саша Козлов дежурным был.             Представляюсь как положено: бутылку на стол, одну для комбата оставил (в бутылки от шампанского мне на ликероводочном в Союзе коньячный спирт закрутили), говорю:             - А что это вы на печке кашеварите? Сразу закусь?             - Это не варим, а шкварим, вшей выводим: обзавелись все, от комбата до последнего солдата. И с продуктами хреново: Саланг закрыт, колонн нет - сухари да минтай в консервах. С завтрашнего дня вообще на муку перейдём. Бойцы снег топят, муку в бачках разводят, да на печках лепёшки пекут. Может, с колонны что перепадёт...             Не перепало, всё в бригаду. Она тоже была на "бобах".             "Посидели", обменялись новостями. Саша Портнов с документами о сдаче роты с колонной в Гардез уехал. С ним свои госпитально-отпускные передал в бригаду.             Пошёл в штаб представляться батальонному начальству. Получилось так: заменщики к офицерам ещё в Кундузе прибыли во все подразделения, а командование бригады поставило задачу: замена пройдёт только в Гардезе, после передислокации. И заменщиков всех "воздухом" в Гардез. "В целлофан их завёртывали, пылинки с них сдували, только б родимые нигде не вляпались". По мере прихода колонн в Гардез офицеры менялись.             В батальонном "зале совещаний" смех и радость. Управление батальона над почтой колдуют. Разбирают баул с письмами. По носам конвертами друг другу щелкают. Представился. Каждый своим долгом посчитал показать, что он "самый-самый". "Барыга", так все за глаза называли начальника штаба, зашёл, улыбаясь (он "мужик" был, за словом в карман не лез):            0x01 graphic
            - Ну-ка, хуябрики, отпустите парня. Этот сам лапши на уши каждому навесит. У них в семерке наградные на всех взводных в бригаде за Кундуз пылятся. Лично видел!             Поставил бутылку на стол, закуску из "гражданских союзных нищтяков" и был таков.             Первое знакомство прошло успешно. Пузырь раздавить всегда за спасибо, это как керосину в огонь. Потом самогон, брагулька, - и пошла гульба: сразу видно, ребята недавно из Союза, не обкатанные. Жизнь позже научит: где, когда, с кем и сколько. Бравада быстро проходит, если с мозгами. Если нет, то и отношение к тебе соответствующее не только у командиров, но и у бойцов.                         Начал готовить своих ребят. День и ночь, основной упор на "духов", молодежь. Спали вместе, ели вместе, в сортир - и в тот вместе. То ли вшей парим, то ли письма читаем, рукопашкой занимаемся - ни на шаг от себя не отпускал. Всё свободное время - тоже вместе. Офицеры посмеиваются: мол, курица с цыплятами.            0x01 graphic
           Ничего, думаю, время покажет. Дед военный, войну прошёл, отца фронтовики учили, сам в военном городке вырос. С бойцами школьником всё время проводил в казарме. Военный быт впитал в себя с молоком матери. Такая жизнь не в тягость, меня этому учили. Когда встал вопрос где учиться, отец сказал: "Если хочешь стать мужчиной и узнать жизнь - иди в пехоту-матушку". Правильно сказал!             "Если не я - то кто?" - основной принцип! Так же Валера Перхайло и Паша Пятлин. Мы неиспорченные ещё Союзом и гражданкой были, сразу с курсантской скамьи, с "закрытых" училищ на "войнушку".            0x01 graphic
           Чем меньше подразделение, тем лучше взаимоотношения в нём, а если подправлять их незаметно, то всегда спокоен, что за спиной никто не предаст. Результаты не заставили себя ждать. Это показали и первые выходы.             Самыми "боевыми" в этот период стали офицеры и личный состав нашей роты.             0x01 graphic
            Может быть поэтому мы стали ротой, на которую в первые месяцы в Бараках легло практически все сопровождения: в бригаду и в Кабул.             Все подразделения батальона обновились на 70-80% и боевого опыта не имели, включая и офицерский состав. У молодёжи только курс молодого бойца в Чирчике и перелёт к месту службы, да с учебок спецы поприходили (Гайджюнай и Ашхабад).             Заменился комбат, Калёнов Олег Николаевич. Новый, майор Репко, было дело на своей боевой машине с экипажем в Кабул к сослуживцам решил съездить.            0x01 graphic
            В Мухамедке догнали. Остановили. Потом, чтоб не дурковал, перевели поближе в бригаду, на 1-й парашютно-десантный батальон.             Вместо Репко прислали майора Шлёпкина, командира 1 первого батальона. Нормальный мужик, строгий, но справедливый.            0x01 graphic
            Толково с ним работали. Через пару месяцев подорвался на своей "ласточке" 300-й БМД вместе с особистом по дороге на "летний" Альтамур. Шлёпкину ступню разворотило, а особист Володя Мальцев контузией отделался и "Красной Звездой", наверное, первый награждённый гэбист в Афгане. Вместо Шлёпкина из 4-го ДШБ майора Ильченко Александра Андреевича назначили. С ним до последних своих дней в Афгане и протрубил.            0x01 graphic
            Потихоньку роты начали привлекать не только к сопровождениям, но и к ведению активных боевых действий. Взводные знакомились с местностью, особенностями проведения засад, налётов и досмотров караванов.             Одна из первых батальонных операций проводилась 12 марта 1982 года: на бронегруппе ночью выехали в пустыню. Спешились, а затем двумя колоннами выдвинулись к Алихейлю, держась друг за друга, чтоб не потеряться. (Позже в "девятке" потеряли санинструктора, лишь потому, что после привала ночью не посчитались, а боец уснул крепко от усталости и остался спать на земле. Когда рассвело, было уже поздно. Три дня искали. Пока "духов" не додавили. Они подбросили труп, чтобы не добили их. Бригада приказала прекратить операцию, чтобы исключить дополнительные потери).            0x01 graphic
            "Обложили" кишлак полукольцом, силами 7 дшр и взвода АГС. "Восьмёрка" с царандоем-милицией и ХАДовцами спустилась с гор вниз и приступила к зачистке,            0x01 graphic
            выжала духов из кишлака к предгорьям, где находилась наша рота. Остальное было делом техники.             НЕ ВСЁ КОТУ МАСЛЕНИЦА             Караваны: "осмотры" и "досмотры"             До сих пор абсолютно различий не чувствую между этими терминами. Это как для моряка "кампАс", назови с этим ударением или ударение сделай на другом слоге - сущность от этого не изменится. Те же яйца, только вид с боку.             Три месяца никаких "боевых", лишь "суходрочка" в расположении - "пеший по-машинному": декабрь, январь, февраль. Сопровождения колонн разбавляют обыденность. Завозятся материальные средства и всё необходимое для "войнушки". Духи в Логаре и Пактии "жирком" стали заплывать. Где ж такое видано? Непорядок. Командование бригады и руководство провинций приняло решение: пора завязывать с таким положением дел.            0x01 graphic
            Боевая "ценность" или индивидуальность батальона заключалась в том, что боевые действия более суток не затягивались. Максимум двое, как исключение. Комиссии и проверки старших начальников батальон на месте застать практически не могли. Только вертушка в воздух с проверкой из Гардеза или Кабула, а нас тю-тю, - и нету. Включается ИБД (имитатор бурной деятельности) - и подразделений нет. Поминай как их звали. В ППД - замполит с "хромыми и каличными" вазелин готовят в ожидании экзекуций с извращениями.             "Работа" батальона - немножко от разведки, от спецназа, от пехоты, блокпостов и сопровождения. Всего по чуть-чуть. Иными словами - многоцелевое подразделение с намёком на десант. О главном виде боевого обеспечения, каковой является разведка, тока слыхивали: сбор, обобщение, анализ разведданных. Один ЗНШ батальона (капитан Петраков) да евонный солдат-писарь с картой. Вот и весь состав занимающихся этим делом. Это позже разведвзвода в батальонах ввели. Поумнели. А в начале и так сходило.             Работали на авось: "Может, чё и обломится?" Обламывалось. И не только.             Перечитал записи. Какие-то "лаковые", с примесью глянца. Правильные до несуразности!             Чтобы "сгладить" такое впечатление, решил себя "приземлить".             Про первый батальонный выход 1982 года вкратце уже описано. А вот эпизод, где за себя стыдно, опустил.             Стыдно потому что.             Стиснув зубы, начну повествование.             В батальоне все новые. Чувствуешь себя чуть ли не ветераном. Ну, куда там! Все взводные "семерки" и обстреляны, и повоевать успели. Сам из госпиталя прибыл. Наградных в штаб бригады на нас "настрочено", какие-то даже через Комитет (КГБ) в Москву ушли - за Имам-Сахиб. Забота полковника-пограничника Халейкназарова.             Не задалось прямо с выхода. В моей 377 БМДшке, бортовой заклинило. Оставил механика Сережу Горшкова в парке:             - К приходу чтобы всё было в "ажуре"!             "Зеленые" подкатили на КПП,            0x01 graphic
            "по их данным" в Алихейле банды и караваны из "дружественной" соседней страны изволят по чайханам отдыхать, земные радости вкушать, думая о вечном. Короче, выход в двадцать четыре. "Семёрка" впереди.             Комбат взвод назначил в головной дозор. Показал на карте точку немного восточнее Алихейля:             - Вперёд, мы за тобой!       - Ого! Так это ж на границе.             Режим сплошной светомаскировки - фары по-боевому. Скорость колонны не более 15-20 км. Полное радиомолчание. Рота за ротой, взвод за взводом... Идём по пустыне, правда, какая это пустыня - камни одни. Горное плато, до пакистанской границы от нас километров сорок, а далее горы к небу уходят до 5 тысяч метров, нагромождаясь одна на другую, со снежными вершинами. Выход в пустыню, на плато - через считанные проходы. А между этими нагромождениями скал, кишлачки            0x01 graphic
            притаились, соединенные между собой горными тропами. Кишлак Алихейль на высоте около 2000 метров. Вот оттуда основные караваны на Бараки и шли, сначала скученно, а затем по тропам в пустыне расползались.             К рассвету, в полнейшей тишине, под "шелест" гусениц батальон прибыл в назначенный район к пологим предгорьям. Спешились. Уточнили задачи.             "КП батальона с нами,"восьмёрка" с царандоевцами и ХАДовцами через проходы с рассветом начинает "талаши контроль" - прочёсывание по-афгански. Им ещё километров восемь по горкам пилить на западные вершины. Мы, т.е. "семёрка", седлаем с востока господствующие высотки на обратных скатах, выходящих к населённому пункту. Диспозиция ясна. К делу."             Взвод в авангарде. Доползаем до тактического гребня, переваливаем через вершину. Ни дай Бог кто на фоне неба засветится. Сразу обнаружат.             Светает. Внизу из домов дымки к небу потянулись. Скотина мычит, корма требует. Кишлак начинает просыпаться. Петухи заливаются. Собаки брешут. Намаз к заутрене. Идиллия...             Фазик Мирджапаров уходит вправо, за ним Лёха Зиновьев на соседние высотки. Спускаюсь с гор ближе к кишлаку. Ротный выше метров на двести за огромным валуном с минометным взводом и с ним пару расчётов ПК притаился. Выше, на самом гребне, комбат с камарильей (АГС, ЗРВ, взвод связи).             Бронегруппу с минометной батареей оставили на зампотеха на огневых позициях у предгорий, в резерве.             Крутости рельефа. На четвереньках передвигаемся на выбранные позиции. Ползём... За спиной взвод, бойцы первый раз на выходе. Виду не подают, но по глазам видно: мандраж где-то внутри запрятан.             Прр... - спереди слышен странный, непривычный звук. На тропинке какой-то темный клубок. Зашевелился. Ба-а! Да это - коброчка. И не одна! Головку приподняла. Стопор."Щелчки ручника". Ладонями, что есть сил упираюсь в грунт, включаю "заднюю" передачу. А на ботинки группа начинает давить, не понимая в чём дело. Одна мысль в мозгу - "Сиганёт - не сиганёт?"             Сдулась, уползла. Только пот холодный с лица смахнул. Распределились. Огневые точки из камней выкладывать начали. Всё ползком. Кишлак в метрах трёхстах по курсу внизу. Справа в полукилометре Лёха, ещё дальше Фазик, а левый фланг голый. Местность там словно "стиральная доска", впадинка за впадинкой. Подойдут - не заметишь.             В кишлаке залаяли собаки. Послышалась стрельба, то в одном месте, то в другом. Связь "заговорила". Матов не слышно - значит пока всё нормально.             Над головой какой-то шум:             - Санёк, Санёк, на минутку к нам.             Ползу к ротному, с ним Саня Козлов и Валерка Перхайло. В расщелине за валуном. Расстелили карту:             - Рассуди наш спор: мы в Пакистане или в Афгане?       - Спросите у артиллерии, они в картах "доки". Нашли время для споров!       - Кишлак на границе, а мы на востоке от него. Значит Пакистан.       - Так чего мы тут делаем?!       - Задавайте этот вопрос комбату, а я к себе. Афанасии Никитины, вашу мать нехай!             Витя Кацоев (замполит "восьмёрки") на связи. Зацепил кого-то. Гонит к выходу из кишлака.            0x01 graphic
            Комбат:             - Смотри, не увлекайся, и в западню не вскочи, тылы обеспечь и фланги.                   Леха Зиновьев "заработал", на него выходить стали. Фазик присоединился. "Примусы" запросил, а у нас тихо. За левый фланг всё беспокоюсь. В кишлаке уже стрельба не стихает. Маты по связи "пошли".             - Савин, левее выступа, огневая позиция, вперёд - не выдержал, ставлю задачу пулеметчику       - Товарищ лейтенант! Слева из кишлака, километр. Раз, два, три. Семь вьючных животных с погонщиками!             Как боевой конь землю копытом рою, огонь из ноздрей пускаю. Тьфу! Вспоминаешь - срам один. Одна мысль мозг сверлит: надо взять, надо взять.             Выхожу по связи на ротного:             - Николаич, я возьму пару бойцов, осмотрю "зверинец".       - Добро. Если что, прикроем.             Даю длинную очередь трассерами в направлении каравана. Там присели. Животные на землю опустились. Козлов Саша пару мин "закинул" метров сто за караван. Пригибаясь и зигзагами к ним бегом. Ору на ходу:             - Пермикин, Осетров, Николаев, со мной. Остальным по моей команде - готовность к открытию огня. За меня Махметкулов. Связь через ротного!             Начинаем спускаться с сопки. Идём веером. Уступом вперед. Чтобы одной очередью всех не сняли. Впереди, трушу трусцой. За спиной в метрах пятнадцати Осетров. Николаев слева в метрах двадцати. Учёба двухмесячная не зря прошла, молодцы.             Про местность не зря вспоминал. Чудак я, с ба-а-альшой буквы "М". Вот её-то влияния на ситуацию и не учёл. А тут чувствую, что-то в правом боку ёкать стало, наверное, нагрузка из-за перепада высот. Метров двадцать вниз, метров двадцать вверх. Я наверху, бойцы внизу: как лодка на волнах. Метров пятьдесят осталось до верблюдиков. Взгромождаюсь на очередную "плешину", бойцы в низинке. Из-за верблюдов желтые огоньки. Цок-цок-цок рядом по камням. Падаю, отползаю. Веду огонь.             "Колючий" какой-то караван.             - Перебежками вперёд. Прикрываю!             Затворная рама автомата замерла в среднем положении. "Кто чистил?!!" (После этого случая оружие чистил только лично, никому не доверял.) Но уже не до этого. Передерг. Один раз, другой... Опять очередь. Бойцов прижали, головы им не дают поднять. И тут мне приходит ПИПЕЦ!             Печенка, не успев переработать очередной выброс в кровь адреналина, "клинит" по-взрослому. Какой стрелять, пошевелиться не могу. Прямо у духов на глазах, на "плешине". Слово сказать трудно, лишь мычу, пытаясь командовать.             Из-за верблюдов выползает три чалмы, ползут ко мне. Слёзы потекли от бессилия: ротный далеко. Бойцы прижаты к земле, шелохнуться не могут.             Пошевелился. Боль молнией пронзила всё тело. Ах, ептить! Свернулся калачиком. Достал гранату. Пальцы не слушаются. Дрожат. Зубами разжал усики. "Живым - ни-ни!" - нам этого не надо...             "А на ничейной полосе цветы необычайной красоты"             Осознаю, гранату кинуть не хватит сил. И пнул её, что есть сил от себя. Как смог... Покатилась вниз. В метрах десяти - взрыв. Как налим на песке, воздух ртом хватаю             Достаю вторую. Под себя.             Пока дым рассеивался, Витя Осетров прыжком ко мне, с пояса огонь ведёт и одновременно по связи ротному докладывает. Мычу в подтверждение. Стащил меня с "плешины" за ноги вниз. Тут и "Бог войны" заработал с АГСами впридачу. В "зоопарк" из каравана никто не попал: всё разбрызганное и развороченное на камнях осталось.             Да ещё "ЭСЭСовцы"(гуппа СпецСредств) на тех тропках свои "причиндалы" расставили, чтоб не расслаблялись правоверные.             Под прикрытием каравана по низине банда выходила из кишлака, её Витя Кацоев "поджимал". Чуяло "моё одно место" за левый фланг. Вот вчетвером костью в горле им и встали. Сам напросился. Все учатся на ошибках других - а я, дятел, только на своих. Наука на оставшуюся жизнь. И поделом!            0x01 graphic
            Всё. "Опустил" себя.                               ВСТРЕЧА НА ПЕРЕВАЛЕ            0x01 graphic
            В конце марта - начале апреля 1982 года колонны перестали ходить из Кабула, да ещё на перевале лавины пошли одна за другой. Руководство провинций Логар и Пактия обратилось к командованию бригады с просьбой о помощи по расчистке дороги на перевале Тера. Это как раз на границе двух провинций. Со стороны пр. Пактия работала бригада, там помогала бригадная инженерная техника. А с нашей, пр. Логар - "два солдата и лопата заменяли экскаватор".             Всех в батальоне выгребли на расчистку. На высотах выставили пулемётные расчёты, и от зари до захода солнца пробивали колею. Сапёры предложили взрывать. После первого же взрыва с гор сползли ещё снежные массы, и от этой затеи быстро отказались. Шанцевого инструмента не хватало - командир батальона к афганцам. А они странную позицию заняли: это, мол, наши проблемы, и наша обязанность побыстрее перевал расчистить для прохода их машин: "Вы же воины-интернационалисты, а не мы, вот и трахайтесь".             Каждый день, что с одной стороны перевала, что с другой колонны накапливались и накапливались. Бойцы работали в панамах, чтобы солнечный удар не схлопотать. В очках от солнца, чтоб не ослепнуть. В ботинках, чтобы ноги не обморозить и в трусах, - пот от всех шёл, казалось, снег таял от такого напряжения.             Работали поротно: полчаса одна рота, затем другая и так "до победного конца". Тем, кто привлекался к расчистке увеличили пайки в виде доппитания. Вместо двух банок консервов с сухарями на сутки начали давать по четыре, да ещё чай в неограниченном количестве, правда, без сахара... К концу второй недели этого каторжного труда соединились. Радости предела не было. Ну точно, Сталинград, при соединении двух фронтов в хронике - объятия, шутки, песни и танцы. За пару дней стоящие колонны все рассосались.                   ПЕРЕВООРУЖЕНИЕ РОТЫ             В мае 1982-го началось перевооружение роты с БМД на БТР-70. В батальон из Термеза пригнали 11 новеньких БТРов.            0x01 graphic
           С ними занимался техник роты - Саша Коняев, а БМД ротные раскидали - в 4-й дшб нашей бригады, Кандагарский и Джелалабадский дшб. Их распределял комбат вместе с зампотехом майором Печайко. Пулемётный и минометный взвода остались на БТРД. 1-й парашютно-десантный батальон ( его 1-я рота) в Гардезе, получила БРДМ: она гоняла колонны из бригады до нашего батальона, когда наша рота уходила на "боевые" или на Кабул. А так, до перевала Тера, где передавала колонны роте.             После зимы одна за другой пошли колонны с имуществом. У гранатометчиков в ротах собрали все АПСы, заменили на АКСУ. Поменяли наши 82-милиметровые минометы на более легкие и современные "Подносы".            0x01 graphic
           Снайперам добавили к СВД - СВТ, а АКС с прицелами убрали.             В апреле получили "песочку" с тельниками, обувью и панамами, а до этого жили по принципу "форма номер 8, что спёрли - то и носим".            0x01 graphic
            Рота приступила к изучению устройства БТР. Оказалось, что КПВТ - самое сложное вооружение в пехоте: офицеры его плохо знали, не говоря уже о бойцах, а выпускники Рязанского училища о нём только слышали. Ротный тоже его не знал, окончил Ульяновское танковое, поэтому на сопровождениях в мае "поливали" "зелёнку" лишь из ПКТ, за исключением моего взвода. Комбату это надоело, вызывает к себе и ставит задачу: "Чтоб через два дня все БТРы в батальоне стреляли как положено!" У него самого БТР номер 300, его обстреляли на "крайнем" выходе, а ответить он не смог. На следущее утро, командир роты выстроил колонну БТРов и рота ушла в пустыню. К обеду все наводчики пулемётов с закрытыми глазами собирали и разбирали пулеметы, а стреляли только на "отлично". Методика испытанная: всё доходит через ноги. К вечеру рота вернулась в ППД.             После приемки БТРов, к пулеметам КПВТ стали получать "интересные" боеприпасы. С ободками на трассерах и бронебойными все было понятно, но ко всему прочему получили патроны с красными головками: это были МДЗ (мгновенного действия зажигательные) С училища запомнилось, это разрывные, и выдаваться они должны только в особый период. Видимо этот период и наступил...             Объясняешь личному составу, разбирать их нельзя и обращаться с ними надо предельно осторожно. Но каждый боец норовил себе на шею амулет повесить на шнурочке, а тут пуля 14,5 мм - самое то.             Комбат на построении батальона объявляет: В "семёрке" появились такие-то боеприпасы и что это "за цаца". Лучше бы он такого не говорил! Для "советской военной угрозы" в виде бойца Залупкина, "низзя" - красная тряпка для быка...В ту же ночь на посту часовой из "восьмёрки" остался без кисти. Аналогичные случаи при обращении с вооружением и боеприпасами переодически происходили во всех батальонах бригады. Там при чистке оружия решили посмотреть не туда. Там при обслуживании техники забыли проверить что-то. Итог один - трупы, в лучшем - инвалиды.             Батальон начал обустраиваться: в парк завезли щебень, благо этого добра было вокруг вдоволь.            0x01 graphic
           У афганцев "позаимствовали" экскаватор, и каждое утро один из механиков хозвзвода в 500 метрах от батальона, под прикрытием дежурной боевой машины (которая сопровождала водовозку, охраняла ночью Комитет с ХАДовцами и ездила за щебнем), нагружал по 10-15 машин из миномётной батареи - всё выгружалось в парке. На ночь экскаватор, чтобы не гонять его туда-обратно, минировали. В один из дней, утром - взрыв. Тревога! Подскакиваем: "мирные" афганцы хотели с экскаватором что-то сотворить, не получилось. Комбату осталось замять конфликт с местными властями.             Вдоль дороги Гардез - Кабул стояли железные телеграфные столбы без проводов. С подачи замполита, каждый выезд роты батальона должны были привозить по два-три столба для наглядной агитации (флагшток на плацу, аллея вдоль батальона с флагами республик и т.д.).             К концу весны 1983 года, наконец, пробурили скважину, появилась своя вода. Так потихонечку налаживался быт в батальоне. Потери боевые были минимальными, основное - это нарушение мер безопасности, незнание матчасти, да и просто элементарное разгильдяйство.                   ФАЗЫЛ            0x01 graphic
            В декабре 1981-го в роту прибыл замкомроты по ВДП старший лейтенант Мирджапаров из Черняховской бригады. С ним в Кабуле перед болезнью успел познакомиться, когда вёз "молодёжь" в роту. По рассказам взводных, первая его речь в роте приблизительно вышла так:             - Товарищи офицеры! Я прибыл в Афган стать Героем Советского Союза - посмертно или живым, всё равно.             Ротный:             - Ты для начала скажи: водяры привёз, герой? Если да, то представляйся!             Вэдээсники в бригаде были только для командировок и сопровождения грузов 200. Батальонный наш или не просыхал от спиртного или подолгу бывал в Союзе с колоннами.             Фазыл чудесно вырезал по дереву, батальон и бригадное начальство завалил своими поделками. Был призёром Союза по боксу, 16 лет из головы мозги выбивали на ринге. До 30 лет и оставался зкр(замкомроты).             В его обязанности входило обеспечивать правильное хранение парашютов, которых у нас в Афгане и не было, всё хранилось в Чирчике.             В конце января 1983 года, после зимних Бараков, послали его в Союз технику для бригады принимать. 3 БТСа с минными тралами. Долго ему вдалбливали, что это такое. Какие документы при приёмке необходимы. Он пропал на месяца три, хотя на приём техники отводится не более трёх дней. Комбат в розыск: уже был апрель 1983-го. Приезжает, правда, вина привёз не меряно в топливных баках. Командир батальона хотел его под трибунал, но из штаба армии благодарность приходит! Никто до Фазика так технику тщательно не принимал: он из наших наставлений запомнил, что есть такая вещь, как "комплектовочная ведомость". Вот по ней-то и принял технику, вплоть до шайб с гайками и гроверами. И придраться не к чему.             Бойцы, которые были с ним, рассказывали об обратном пути следования. В Термезе Фаз набрал бутылок 40 чашмы, вина местного. Засунул их в топливные баки, а этикетки с бутылок снять забыл. Пройдя таможню и погранцов, на мосту вскочил на броню и начал им дули крутить. Что, дескать, провёл их, а машина возьми да и заглохни: этикетки с бутылок отклеились и забили топливопроводы. Погранцы достать не могут - уже заграница. Взяли его на тросы и выволокли с моста.. На глазах таможни он всё богатство из баков доставал, но уже "за границей". Таможенники с погранцами посерели от злости: видит око, да зуб неймёт.             По его приезду в роту:             - Фазик, к нам звание Героя в марте приходило, а тебя не было.             Он на колонну - и в Гардез к начпо, тот в батальон звонит:             - Заберите от меня этого шалопая, он уже всех в бригаде достал всех с Героем!            0x01 graphic
            О НАГРАДАХ             Одним из командиров десантно-штурмового батальона был капитан Сергей Павлович Козлов. Из первых Героев Советского Союза. К Героям, живым, у меня своё отношение - московская разнарядка.             Получил за командование ротой, ещё в Кундузе, когда бригада на Файзабад ходила. Наш батальон не привлекался. Как было дело поведал мне очевидец капитан Эм, начальник штаба 1-го батальона: Козлов, первой парашютно-десантной ротой командовал. Рота залегла перед мостом, а Козлов её раза три в атаку поднимал, тогда ещё по боевым уставам пытались воевать. В итоге духи отошли и мост был захвачен. Замполиты быстро все "состряпали" и Козлов стал первым живым Героем в Афгане. Сразу был назначен начальником штаба батальона, через пару месяцев комбатом, и уехал в Москву в Академию.             Первый наш комбат, майор Каленов, тоже в атаку бойцов 9-й роты поднимал чуть ли не с криками: "За Родину". Это было в начале лета 1981 года. Батальон с разведротой через весь Афган в Лашкаргах кинули и положили там 6 бойцов из "девятки" и начальника разведки бригады. После таких потерь заместитель командующего армией прилетел и произнёс вещие слова перед строем батальона: "Майор! Ты сюда пришёл не людей терять, запомни это на всю оставшуюся жизнь!"             Вообще не всё было ладно с боевыми наградами. К примеру, в роте очередь была. А боевые офицеры батальона - Михаилы Азизбаев, Парфёнов, Паша Пятлин и другие вообще без наград заменились, потом их в Союзе награды "догнали". Один из наших взводных, ст. л-нт, получил орден "Красной звезды" уже через три или четыре месяца пребывания в Афгане. Притом, что командир роты на тот момент наградных ему не оформлял. Но у него жена работала в "аналах" штаба ТуркВО, процедура согласований поэтому и завершилась так быстро. Правда, при нас он стеснялся орден носить.             Сидим в кубрике, дописываем завтрашние конспекты. Ротный со штаба пожаловал, с совещания у комбата:            - Так,к утру на каждое отделению по две "ЗБЗ", комодам и замкам на ваше усмотрение "КЗ" или "За Отвагу", взводным на "КЗ", замплит мне нашрябай и себе чё-нить. Вертушки завтрашние в бригаду всё заберут.            - Николаич, я не буду себе на "КЗ" - канючит Серега Антоненко - я "КЗ" в прошлый раз себя награждал. Разреши мне "За Отвагу" отписать. Она большая и серебряная.            Раз в квартал обязательно "наградной беллетристикой" занимались, да ещё над нами меч висел в виде "внеочередняка". Досрочного звания - от него все командиры взводов и рот отнекивались. За службу оно может применяться лишь раз. А что нас ждёт впереди - один господь бог знает...             Другой пример: в бригаде ЧП было, прапорщики из "боевых" рот отмудохали своего сослуживца, начальника столовой, когда тот вышел на крыльцо с медалью "За Отвагу" (комбригу на боевых к завтраку сметану подвёз вовремя).             К слову, вспомнил проверяющего у себя в полку. Смотрю, полковник, воин-интернационалист. На груду колодочка с "КЗ"             - Где "чалился"?             А он толком и не ориентируется. Оказывается, служил в Ставке, в Баку (Ставка Южного направления), и в Афгане три дня был в командировке. Помнит дуканы (афганские магазинчики) и "модуль" где жил - всё. Но тоже с орденом ходит. И так мне обидно за нашего брата стало, ну и "попросил" из кабинета его к такой-то матери.                   ПЕРВАЯ ОПЕРАЦИЯ НА БАРАКИ. ИЮНЬ 1982 ГОДА             Первый раз батальон вышел на Бараки в июне 1982 года. Привлекалась бригада, витебчане, Газнийский и Кабульский мсп, масса армейской артиллерии и прочее армейское "оберчмо". В Бараки с 1917 года не ступала нога не мусульманина, последний раз там были только англичане.             Задачу комбат ставил в батальоне: 8-я и 9-я дшр на технике, минуя минные поля за батальоном, куда ездили за водой, резко уходили влево в горы и занимали господствующие высоты. 7-я рота в пешем порядке, пройдя через минные поля за батальоном, занимала высоты вдоль хребта, с левым флангом напротив расположения батальона. Техника роты оставалась в расположении. Замысел в кратце был следующим: батальон "оседлывает" баракинские сопки полукругом, привлекаемые войска из окружённых Бараков выдавливают к горам "духов". Роты батальона их "щёлкают" при подходе к предгорьям. Но, как обычно, чем крупнее операция, тем больше неразберихи и хуже результаты.             Накануне днём, для разведывания маршрута выдвижения, переоделись с двумя саперами. Переправились через арык за батальоном. Сообщили на выносной пост на сопке, на "Ласточкино Гнездо", чтобы нас за духов не приняли. Там как раз Валера Перхайло был (смена на сопке была раз в месяц. Командиры пулемётных взводов батальона меняли друг друга со взводами), и на четвереньках со щупами начали пробивать проход в минном поле (пехота газнийская, до нас установившая мины, никаких схем не оставила).             Сапёру дано ошибаться два раза в жизни. Когда он соглашается им стать и...            0x01 graphic
            Юра Волин, командир сапёрного взвода, приданного батальону, по делам убыл в бригаду. У него был не взвод, а настоящие профессионалы-"кудесники".            0x01 graphic
           Сколько они жизней спасли! А сколько духов на их ловушках отдали душу Аллаху!            0x01 graphic
            В его отсутствие на разминирования от батальона привлекали моих ребят. С саперами все колонны впереди на ресничках БТРа приходилось "отрабатывать" в составе ООД(отряд обеспечения движения).            0x01 graphic
            По приказу комбата, до приезда л-та Волина, пришлось старшим быть на сборах сапёров перед этой операцией( в каждом отделении "боевых" взводов батальона должен был быть "нештатный" сапёр).             Через каждые 5-10 метров корридора выставляли ориентиры из камней, к вечеру вернулись в казарму.           

Что делать с бжд куклой

ПОЗНАЕМ КОМПЬЮТЕР ИЗУЧАЕМ ИНТЕРНЕТ СИСТЕМА LINUX ПОЛЕЗНЫЕ ПРОГРАММЫ ПОПУЛЯРНЫЕ УРОКИ Статьи.

Как на экране компьютера сделать клавиатуру

Как сделать фотографию, снимок с экрана монитора компьютера

Как на экране компьютера сделать клавиатуру

Инстаграм для компьютера - скачать бесплатно Инстаграм на

Как на экране компьютера сделать клавиатуру

Как выключить Windows 8 на ПК, ноутбуке и планшете Вадим

Как на экране компьютера сделать клавиатуру

Как сделать из Android-смартфона пульт для компьютера?

Как на экране компьютера сделать клавиатуру

Забыл пароль windows 7 и windows xp. Как снять пароль с

Как на экране компьютера сделать клавиатуру

Как почистить монитор компьютера

Как на экране компьютера сделать клавиатуру

Решение компьютерных проблем

Как на экране компьютера сделать клавиатуру

Print Screen: как сделать скриншот

Как на экране компьютера сделать клавиатуру

Синий экран смерти, BSoD

Как на экране компьютера сделать клавиатуру

Dj Vini Света Скажи Мне Что, Что Мне Делать Сегодня Со Своею Любовью?

Как на экране компьютера сделать клавиатуру

Nokia N 8 - попытка реванша? - первый взгляд Nokia N 8, обзор nokia

Как на экране компьютера сделать клавиатуру

Агар -агар - что это такое, состав и польза. Домашние рецепты с агар -агаром